- Юра, здравствуй, мы все переживаем за тебя, мы знаем, что это не ты, - затараторила она, - Паша волнуется, привет передает.
- А где он сам-то? Что, не мог прийти?
- Ну, ты понимаешь, следствие ведь? Зачем ему светиться? Достаточно, что ты уже попался. А вдруг и его привлекут? Потом. Вот решится все, и увидитесь. Я вот тебе продуктов собрала. Вот. Ты кушай хорошо. Мы в душе с тобой. Не болей и не скучай. Ладно, я побегу, мне на работу пора. До свидания.
- Пока.
«Да на хуй мне нужен твой Паша? На хуй они, вообще, все нужны? Пидорасы!»
- Ну ладно, Юрий. С делом ты ознакомился, скоро тебя переведут в Москву. Удачи.
На этом и разошлись.
Вернувшись в хату, я заметил, что пацаны чего-то недоговаривают и ухмыляются, глядя в мою сторону.
- Ну и че вы угораете? Я что, тапки задом наперед одел? Или глушаки[18] поверх штанов? Че ржете-то?
- Да ладно, не кипишуй ты, Юрок. Письма тебе пришли. Вот и ждем представления.
В хате у нас была своя маленькая семейная традиция – каждый, кому приходили письма, должен был изобразить какое-нибудь подобие танца. Магнитофона у нас не было, так что роль аккомпанемента играл старенький, давно отживший свой век, черно-белый «Рекорд», на котором, если постараться, можно было поймать радиостанцию города Серпухова. Дождаться какой-либо композиции было трудно, но иногда мелодии все-таки звучали. Когда приносили письма, их забирал Федор, а после танца отдавал. На мою долю выпала популярная в то время песенка лесбийской группы Тату «Я сошла с ума», под которую мне пришлось исполнить замысловатый крэйзи-дэнс. Данный спектакль вызвал бурю оваций среди братков. Так как на мое имя пришло два письма, крэйзи-дэнс пришлось повторить, но уже под «Freestyler» Bomfunk MC’s. Закончив это безобразие, я начал жадно вчитываться в строчки. Письма были от моих друзей из Печоры. Печора. Как я соскучился по этому городу. Городу, в котором прожил 18 лет. Где остались все мои близкие, друзья и просто хорошие приятели.
Первое письмо ошарашило меня новостью о том, что у меня умер кореш. Звали его Серега Канев. Пацаны писали, что Серега передознулся героином, и его не успели спасти. Мне отчаянно не хотелось верить в прочитанное. Казалось, что еще совсем недавно я гулял у него на свадьбе.
Познакомились мы с ним на одном из наших квартирных концертов. Мне он представился Лысым. Он был поклонником всего того, что было связано с фашистской Германией и Адольфом Гитлером. Дома у него лежали немецкие каски времен Второй мировой войны, куча газетных вырезок, но особую ценность представляли две немецких почтовых марки с изображением фюрера. Из музыки он предпочитал группы Аукцион и Звуки Му., а любимым алкогольным напитком был спирт Роял, очень популярный в то время среди пьющего населения нашей великой Родины. Лысый быстро влился в нашу тусовку.
Сереге нравилось творчество нашей группы. Он даже написал нам пару песенок. У нас в компании он и встретил свою будущую жену. Сыграли свадьбу. У них родилась дочь Кристина. Лысый работал, неплохо получал. Помнится, как в последнее время он заинтересовался наркотой. Я не думал, что все окажется настолько серьезно. Он, как и все мы, курил травку и иногда баловался барбитурой, не больше. И вот я получаю весть о его смерти. Я не могу себе представить, что его больше нет. Был человек, и не стало. Как-то не укладывается в сознании. Уже второй мой приятель уходит из жизни. А ведь мы еще совсем молодые. Только жить начинаем.
Первым был Лелик. Молодой жизнерадостный парень, бас-гитарист популярной в то время в узких кругах группы Метро. Я никогда не видел Лелика серьезным. Постоянно на приколах, он вносил свет в нашу неформальную жизнь. Правда, пил много. Вообще, на севере практически вся молодежь бухает. А чем еще заниматься? Производства нет, заводы стоят, денег не платят. Устроиться куда-либо невозможно. А на водку почему-то бабки находятся всегда. Вот и пьет молодежь от безысходности. Так и мы играли грязный панк в знак протеста обществу и жрали водяру. Лелика посетила белая горячка. После очередного продолжительного запоя он вдруг резко надумал бросить пить. Выдержал без алкоголя четыре дня, а вночь на пятый день трезвой жизни вздернулся в ванной комнате. Его отец, дядя Саша, проснувшись утром, пошел умываться и наткнулся на свисающее с потолка уже остывшее тело своего сына. Хоронили всей рок-тусовкой города. Устроили концерт памяти. И опять бухали и творили музыку. А теперь ушел Лысый. Бедная Наташка, у них ведь маленькая дочь. Хочется помочь, а нечем. Ну чем я помогу, сидя в тюрьме? Словами соболезнования? Да на хер эти слова нужны! Человека нет, а словами горю не поможешь. Остается только чифирнуть за упокой души Серегиной. Вот ведь какая блядская штука жизнь.
