На шмоне у меня отобрали нитки и ручки, разорвали половину шмотья – искали малявы, Разломали ботинки и вынули из них супинаторы Короче, полный разгром. После шмона сразу подняли в хату.
- Старшой, а как же баня? – решил поинтересоваться я.
- Какая, на хуй, баня?! Может, тебе еще бабу и водочки? Иди в хату! Ты че, в сказку попал? Нет, ты в Капотню попал. Так что пиздуй к тормозам.
- В какую хату идти?
- В какую хочешь.
Я подошел к хате №10 и встал возле тормозов. Мусор по очереди открывал камеры и закидывал туда вновь прибывших. Дошла очередь и до меня.
От увиденного я охуел. Войдя в хату, я наткнулся на толпу народа, стоящую возле тормозов. Думал, встречают так. Оказалось, что в хате нет места для всех, поэтому они тут тусуются. На мое появление никто даже не отреагировал.
- Привет, пацаны! Куда сидор кинуть?
- Под ноги кидай. Потом засунешь куда-нибудь, если место найдешь. Иди вон к ребятам, пообщайся, - мне указали вглубь хаты. По сравнению с прошлым моим жилищем эта камера была раза в четыре больше, но народу было битком. Я прошел через лежачие и сидячие тела арестантов, стараясь никого не задеть, туда, где отдыхали блатные.
- Откуда этап?
- С Серпухова.
- Ну как Серпухов поживает?
- Да ничего, держится. Я к вам судиться приехал по 105-ой. Сам из Подольска.
- Паша, тут земляк к тебе, - обратился один из братков к парню, который отдыхал на соседней шконке.
Парень сразу оживился и позвал меня к себе. Заварив чифира, он стал расспрашивать меня о Подольске. У нас с ним оказались общие знакомые. Вообще, он был рад увидеть человека со своего города, так как сидел уже второй год.
- Ну что, Юрок, ложись отдыхай пока, а потом посмотрим. Сидеть тебе, по ходу, долго придется, так как присяжных выбрать тяжело. Люди годами сидят. Если хочешь, можешь пока с пацанами на дорогу встать, чтобы время быстрей летело. А хочешь, просто отдохни. Смотри сам.
- Да я пока лучше отдохну децл, а потом видно будет.
- Ну и ладушки.
Мне, конечно, говорили, что московские тюрьмы переполнены, но чтоб настолько! Камера была рассчитана на 17 человек (судя по количеству шконок), а сидело в ней чуть больше ста арестантов. Спали здесь в три смены. Спали везде: на связаных между собой шконках, подобно нарам, на полу и даже под шконками. Здесь спать под шконкой стремным не считалось, так как других мест не было.
Проснувшись, я решил пробиться к умывальнику, что было не так-то просто. Пока я пробирался через лежбища, ко мне то и дело обращались: кто за куревом, кто за чаем. В хате была голь. Я выложил на общак хаты пару десятков пачек сигарет и пачек пять чая. Сразу забурлили кипятильники, и на лицах узников появились улыбки.
Уже за чифиром стали знакомиться. Конечно, было видно, что многих привлекает только мой сидор. Поэтому на предложения «семейничать» я положительных ответов пока не давал.
Вообще, выбор семейника или хлебника дело очень серьезное. С этим никогда не надо торопиться. Многие предлагают тебе так называемую дружбу только из-за того, что с тебя можно что-то поиметь. Короче, из-за кишки своей ненасытной. А семейник для человека в неволе что брат. За него во всем с тебя спрос, по нему тебе и цена. Запорол семейник косяк, пятно ляжет и на тебя. Поэтому людям, заехавшим в первый раз, лучше присмотреться побольше. И уж если заводить с кем-то отношения, то лучше с человеком бывалым в этих местах, так как он в любой ситуации подскажет, как быть.
На Пашу-земляка я пока не стал делать упор. Было видно, что мы с ним люди разные. Да и землячество, как таковое, на тюрьме не особо приветствуется. Так что первое время я жил одиночкой.
После недельного пребывания на новом месте меня подозвал к себе Юрка «Малыш». Это был арестант с огромным стажем, по нему было видно, что тюрьма для него – дом родной. По тому, что он занимал одиночную шконку, было ясно, что он человек авторитетный. Пробыв всего ничего в хате, я неоднократно наблюдал, как к нему за советом обращались блатные.
- Это ты Юрок Подольский?
- Да…
- Говорят, ты картинки ловко рисуешь? Мне бы портаки подновить надо, а то на этап скоро.
- Да я не очень-то умею, практика небольшая, - стал отнекиваться я.
- Да получится, не боись.
- Ну… Я даже не знаю… Надо ведь машинку сделать, приготовлений всяких много…
- Слышь, я че, похож на лоха? Или ты лепила[19], что лечить меня надумал? Все уже давно готово, только за мастером дело стояло. А за тебя братки сказали, что пиздюк ты смышленый. Так что не артачься, лучше давай подумаем, чем мне эту деваху зарисовать, - Малыш мне показал наколотую девчонку в фашистской фуражке. – Может, бабусю с косой заебеним?
- Да можно попробовать.
- Ну и ништяк. Тогда завтра начнем.
Пока я делал Малышу наколку, он разъяснял мне все тонкости суда присяжных, дал мне несколько уголовно-процессуальных книг, сказал, что надо учить.
