Помимо этого, нужно понимать, что епископы бывают совершенно разными по объему своих полномочий, хотя номинально это и не так. Он стал епископом города Корнут, города, напрямую подчинявшегося церкви. Пускай, это небольшой городишко, населенный пятьюдесятью тысячами человек, затерявшейся где-то на бесконечных просторах Империи, зато его власть здесь была реальна. Уже на этой позиции его возможности оказались не меньше отцовских, чем он не преминул воспользоваться. Так что вскоре его не пристроенные родственники стали быстро занимать ключевые посты в городе. Хотя формально церковью такое поведение не одобрялось. Существовало даже правило о том, что, начиная свою службу богам нужно было отказаться от своей фамилии и взять другое имя. Из-за этого требования Фалик Лурье превратился в Мимхога без фамилии. Но потеря имени своего рода не убавила желания епископа продвигать семейные интересы. Да и в любом случае на это обычно закрывали глаза, так как выгоду отсюда извлекала та же церковь.
Естественно, занимался он не только кумовством. На деле это его интересовало в наименьшей степени. Намного больше его вдохновляла и будоражила возможность управления хоть чем-нибудь значительным. До этого у него уже был определенный опыт, так как отец, разглядевший молодое дарование отдал ему под командование одну из принадлежавших им деревенек. Ввиду кипучего и деятельного характера он поначалу наломал немало дров, которые приходилось исправлять взрослым. Зато в конце этого периода, длящегося с тринадцати до двадцати лет, деревня Ирт превратилась в образцово показательную. Нет, конечно, там никто не озолотился за такой короткий промежуток времени, но урожаи действительно стали несколько больше, а покосившиеся домики заменились на нечто куда более приятное взгляду, пусть внутри и оставалось прежнее содержимое. Но, оказавшись в церкви, единственными его занятиями стали интриги и служение богам. И оба из них он не слишком-то жаловал. Подковёрную борьбу он считал вещью, во-первых, неприятной, во-вторых, совершенно необходимой. Не нравился ему излишний личный риск, а также потребность в совершении плохих действий по отношению к хорошим людям. С другой стороны, а что тут поделаешь? Не ходить же ему в сане послушника. И второе – поклонение богам его ни разу не вдохновляло. Он, конечно, не отрицал их существование. Таких сумасшедших в принципе было исчезающе мало, так как доказать существование богов могли как маги, так и жрецы. Правда и тут есть загвоздка. Доказательство того, что боги существуют есть, но вот доказать существование их деятельности уже не получалось. Раньше считалось, что у них есть два вида взаимодействия с людьми – помощь в быту в обмен на ритуалы, молитвы или жертвоприношения и организация посмертного существования, загробных миров и прочего. В первом случае проверяемый результат существовал, но был настолько низок, что все ритуалы стали скорее декорацией, чем чем-то значительным. А вот качество или хотя бы наличие загробной жизни проверить вовсе не представлялось возможным. Да и что это за загробная жизнь? Думая об этом, Мимхог белой завистью завидовал Элверумцам, чьи боги обещали вечные пиры или на худой конец жителям Ниилама, чей загробный мир был копией обычного. Темные боги обещали лишь длительное существование в виде теней, постепенно теряющих осколки своей личности до полного растворения во всеобъемлющем небытие. Или что-то похожее. Но проблема не в доказательствах или их отсутствии, не во влиянии на жизнь или смерть, а в том, что мужчине это было крайне неинтересно. Он жил здесь и сейчас, хотел добиться всего при своей жизни и передать нажитое детям, а не заниматься навязанными ему вещами. Просто не такой он человек. Это и была первая причина его раздражения. Сейчас, в критический для Империи момент, он занимался каким-то бредом с собственноручным копанием своей могилы, так как все понтифики должны быть похоронены именно тут. Кроме того, Телеп еще и обращался к нему как к священнику, напоминая о факте биографии, который он не прочь забыть. А ведь Мимхог уже давно получил титул герцога за свою продуктивную службу. И надо же непутевому секретарю указывать на ставшую ненавистной должность понтифика, вместо любого другого варианта обращения. Будь он поумнее, мужчина решил бы, что тот издевается. Тут как раз всплывала вторая причина его сердитости – нелепый секретарь. Нельзя сказать, что тот в чем-то слишком плох, но способности явно не соответствовали занимаемой позиции. Его потолок - служить главой небольшого города. Но увольнять парня никак нельзя, все-таки пусть и невероятно дальний, но родственник Императора. Благо Телеп вполне добросовестен и честен, а должность секретаря – это не должность первого заместителя, так чуть больше, чем формальность.
