— Так вот, твой сын наследник двух каст, астрономов и каменщиков, ему нет 14 лет, и он может дотронуться до ключей. Хотя только до двух — ключей астрономов и каменщиков. Так что надо будет где-то изыскивать еще пятерых подходящих детишек. Тебе нужно отправиться в Турск, где жив еще твой дядька Аастр, чтобы восстановить те самые схемы под его руководством. Он все еще ведет наблюдение за небом и должен передать послание, которое ты и привезешь, вместе со схемами.
Приедешь ко мне, мы вместе пойдем к Приму. Это просто счастье, что у тебя есть Кир, иначе с ключом пришлось бы отправляться верховному кастырю астрономов, а он слишком заметная фигура, и своим отсутствием в столице может привлечь ненужное внимание к нашим приготовлениям.
Еще хочу тебя предупредить. Твой родной город теперь совсем не такой, каким ты его помнишь — он почти разрушен и покинут. Я не могу сейчас провести тебя к Приму — пока не будет подтверждения от Аастра, мы не можем взять дубликаты ключей. Твое сообщение — это шифр к замку, которым заперты дубликаты. Когда придет время, тебе нужно будет сделать то, что ты должна сделать. Вот так то, доченька. А мы будем думать, где найти еще пятерых, а то и шестерых детей. Или Киру придется везти второй ключ — от башни каменщиков, а тебе ехать в Турск вновь, без сына.
Лентина молчала. В голове не укладывалось — как так, вчера только были с Киром никому не нужны, а тут на тебе! Спасители Мира. Есть над чем призадуматься.
Потом пришла какая-то упрямая решимость — ну и ладно, ну и все равно же в Турск попадем, а там — будь, что будет. Зато не придется больше жертвовать материными украшениями. Может быть. Ведь она как бы на государственной службе, в конце-то концов. Вот пусть и обеспечивают. О чем незамедлительно поведала своей собеседнице, без обиняков сообщив, что, конечно, осознает, что это такая честь и ответственность, но взваливать на себя это на голодный желудок и босиком как-то не очень хочется. На той бричке, которую она купила, без хороших лошадей далеко не доедешь. Мать Оливия слушала, озадаченно сдвинув брови, а потом просто зашлась от смеха, мгновенно помолодев:
— Дочка, конечно же, все будет. Обеспечат, как пожелаешь. Вот истинная ты дочь астрономов и своей матери — семья не должна голодать, практичность прежде всего. И ты права, дочь моя. Будет ли награда потом, когда все закончится, я не знаю.
Этого «потом» может и не оказаться. Если вдруг, что-то пойдет не так, тогда уж не серчай. И потом, если оно наступит, ни единорогов не проси, ни городов — весь Мир и так твоим будет по праву. Да ты и не будешь, это я так сболтнула, расслабилась в твоей компании.
Матушка встала, потянулась. Позвала за собой. Беседа изрядно затянулась, и уже вновь проголодались. Матушку Оливию ждали ее ежедневные обязанности, которые никто не мог отменить. Роженицы ждали, и их не волновал даже вероятный конец Мира, они хотели только одного — произвести своего младенца, который спешил появиться на свет. Облегченно вздохнуть, когда все будет позади и заняться своими обыденными материнскими делами.
Обед был сытным, хотя и недолгим. Кира уже покормили вместе с другими детьми, и он играл со своими новыми друзьями, поэтому собеседницы перекусили в общей столовой. Потом мать Оливия передала Лентину своей заместительнице и велела экипировать девушку для долгого путешествия всем необходимым. А потом наступил закат. Солнца просто упали за горизонт, и не было никаких сумерек, сразу стало темно, и лишь далекие звезды прокалывали черные небеса острыми лучами, обозревая ночную Зорию. Ночные светила не появлялись — было новолуние. Было уже поздно возвращаться в гостиницу, поэтому ночевать остались в Храме, для них нашлась свободная чистенькая палата с двумя кроватями, застеленными хрустящим белоснежным постельным бельем. Обилие новостей и событий прошедшего дня свалили с ног и мать и сына, и они мгновенно уснули, рухнув на пахнущие горными цветами и свежестью простыни.
Лентина проснулась задолго до рассвета, полежала, прислушиваясь к тихому сопению спящего Кира. Подумалось с усмешкой, что лежи — не лежи, спасать Мир, кроме нее некому. Поднялась, зажгла свечку и начала потихоньку собираться, бурча себе под нос, что всегда приходится спозаранку миры спасать, могли бы хоть до обеда отложить — за два-три часа не рухнет, поди. Когда начало светать, Лентина уже была готова и комната прибрана, оставалось только привести в порядок еще спящего Кира и его постель. Разбудила сына, собрала и его. Взяла мальчика за руку, оглядела свое временное пристанище — все ли в порядке — вздохнула и они покинули комнату. Найдя мать Оливию, Лентина сердечно поблагодарила за все, что она для них сделала. Кир забавно поклонился, по-своему приветствуя новую знакомую.
Повитуха с утра выглядела уставшей — ночью принимала особо тяжелые роды, отдохнуть почти совсем не пришлось, лицо стало такого же цвета, как и серая ткань формы. Прощание не затягивали, время было спешить и отбывающим и остающейся. Они обнялись со слезами на глазах. Мать Оливия сказала:
