Явившегося незваного гостя дама совершенно не боялась, зная, что причинить ей вред он не посмеет. Спустилась и тихо сказала: «Вальтер». От неожиданности незваный гость подпрыгнул, что выглядело бы довольно комично, если бы не размеры его. Туманное облако уплотнилось, оказавшись неповоротливым и неуклюжим ящером. Серо-стального цвета, с волочащимися сложенными крыльями, небольшой, по сравнению с остальным туловищем, головой, увенчанной костяной короной, тройным подбородком, обтянутым мелкочешуйчатой шкурой, мощными челюстями, которые и сейчас что-то со смаком перемалывали. Из пасти свисал черный хвост немалых размеров, покрытый серо-черной шерстью. Ящер быстро дохрустел свою добычу и попытался рыкнуть на даму. Попытка эта привела к плачевному для гостя результату. Взъярившаяся Вита в мгновение ока, забыв о боли, скинула человеческую кожу. Теперь по дворику кружили уже два дракона. Таймант гневно рыкнула, в зародыше задавив попытку неподчинения:
— Вальтер, зверев сын, ты что, тварь мелкая, забываешься?
Испуганный облачный ящер моментально сник, поджал хвост и попытался забиться в угол, разрушив при этом часть наблюдательной башни, что оказалась на пути.
Теперь он уже не казался таким грозным и огромным. Дама Вита, снова принявшая человеческий облик и после превращения выглядевшая еще более прекрасной, расхохоталась:
— Так вот, значит, какие есть еще пожиратели Мира. Да уж, Хрон мне братца подослал… Давай-ка хвостиком помаши, расчистить тут надо, колонны снести, места маловато. Чую я, что скоро еще к нам гости пожалуют.
Вальтер, бывший ранее благочестивым пастырем отцом Иезекилем, со всех своих чешуйчатых лап кинулся исполнять приказание, за что вечером и был поощрен совместным ужином, состоявшим из семьи крестьян, неосторожно оставшихся на ночлег в поле. А после, вернувшись в замок, изголодавшаяся Вита-Тайамант совокупилась с Вальтером, вознаградив его за воздержание и послушание. Бывший пастырь Иезекиль до поступления в монастырь был девственником и ушел оттуда в свой последний поход таким же нетронутым, как и в детстве. Для дракона Вальтера сие действо было внове. В пик случки бьющиеся в оргазме драконы исторгли такой совместный рык, что во всем замке вылетели стекла, потрескались зеркала, а в центральном внутреннем дворе, мощенном шлифованным камнем, наискось легла широкая трещина. Вальтер, вкусивший наслаждение в когтях Тайамант, на веки — вечные стал ее рабом.
Проснувшись на заре следующего утра, Вита увидела, что у них снова гости. В дворике шипели и рычали друг на друга уже два дракона — Вальтер, пытавшийся защитить территорию, которую он считал своей, и еще один, ледовый, словно сотканный из мельчайших пластин прозрачного стекла, но отнюдь не казавшийся хрупким. Пришелец выглядел так, как и должен выглядеть грозный дракон: сложенные крылья волочились за ним на половину длины туловища, узкий хищный череп венчала прозрачная пятирогая корона, пасть, исторгала белые облака, которые замораживали все, на что попадали. Кроме тумана, замерзавшего и оставлявшего на морде длинные прозрачные висюльки — Вальтер оставался невредимым, но было издалека видно, что напуган до полусмерти, хотя еще хорохорится. Вита усмехнулась, да уж, бывает же ирония судьбы, Хрон, наверное, сильно нуждался в этом бывшем пастыре, если решил забрать уши этого обжоры. Вальтер вчера, во время совместной трапезы, успел поведать обрывки воспоминаний о своем человеческом существовании. А Вита-Тайамант, очень неглупое существо, сумела сложить все эти обрывки в связное повествование.
Итак, кружащиеся по двору драконы — собратья ее по разрушению, Тайамант знала, что будут еще, и их темный властелин явится в ближайшем будущем. А пока надо было разогнать двух разбушевавшихся драконов в разные углы, чтобы не обнаружили себя раньше времени, да замок не развалили окончательно, лишив их последнего убежища. Спустилась вниз вновь в виде Виты — превращение становилось привычным, даже муки, испытываемые при этом, стали приносить удовольствие, которое обе составляющие ее натуры ценили превыше всего. Вальтер уселся, пару раз взмахнув крыльями, на стене, уже зная вспыльчивый нрав хозяйки замка. Ледовый же продолжал хорохориться, порыкивая, испуская клубы пара, замерзавшего и падавшего в виде белоснежных хлопьев, таявших от соприкосновения с теплым камнем. В голове прошелестел гнусавый голос: «Это Айс, дочь моя. Еще прибудут вскоре Архобал и Морган. Помни их имена и только ты — истинная дочь моя, а они лишь в услужении…» Вита остановилась на последней ступеньке, прекрасная и обнаженная:
— Айс? Ты прибыл вовремя. Владыка о тебе предупреждал.
Покоренный названным именем дракон от изумления даже перестал пускать пар из пасти, да так и замер, что-то из его далекого человеческого прошлого шепнуло ему, что дама эта знакома ему, вон та родинка на левом бедре — аккурат посередине, в форме трилистника. Воспоминание проплыло, как опавший лист по воде и исчезло, нынешние звериные ощущения заслонили все, что прожито когда-то и казалось рассказанным кем-то посторонним.
