Та радость, которую он испытал недавно, встретившись с купцами, не шла ни в какое сравнение с душевным подъемом, испытываемым сейчас. Спускаясь по каменной лестнице, ступени которой были вытерты при многократных подъемах — спусках, отшельник вспоминал, что же у него есть этакого из припасов, желая угостить гостий как можно вкуснее. Заметался по своему немудрящему обиталищу, стремясь придать ему более-менее уютный вид, одновременно успевая готовить обед. Благодарил шепотом небесных предков, что купцы, гостившие недавно, оставили ему часть своих припасов, оказавшихся сейчас очень кстати.
Солнца уже устало скатывались к горизонту, окрашивая недалекую пустыню в предзакатные цвета, когда Аастр поспешил к городским воротам. Он никогда не закрывал их, но сейчас ему хотелось как можно быстрее увидеться с прибывающими, и не заставлять их блуждать по городу, пытаясь его разыскать.
Пришел, запыхавшись, взгромоздился на каменную тумбу, с которой раньше усаживались на лошадей, отправляясь в путь. Сел, вытирая пот со лба, и приготовился к ожиданию, ставшему привычным за всю жизнь. Аастр был младшим в семье, поэтому ему частенько приходилось ждать — новую одежду, внимания, разрешения говорить. Созрев по меркам астрономов, ждал необыкновенную девушку, которая будет понимать его с полуслова, и с которой они будут жить долго и счастливо. Но после исчезновения кровниц понял, что ожиданию сбыться не суждено. Потом он начал ждать достойного ученика, что тоже не свершилось, потом со страхом и отчаянием ждал парада звезд — а вот это начало сбываться. К сожалению. Сейчас же ожидание его не было долгим, но казалось мучительнее всего в его долгой жизни. Вскоре уже был слышен шум подъезжающей повозки, все ближе и ближе. Аастр встал и с замиранием уставился в проем ворот. Во рту пересохло от волнения. Рядом с воротами шум стих, девушки, осторожничая, слезли с козел, и одна из них заглянула за каменную стену. Встретившись глазами с Аастром, невольно вздрогнула от неожиданности, потом глаза ее расширились от удивления.
Да, это была девушка из его клана — чутье не обмануло, а сейчас и глаза подтвердили это. Она махнула рукой своей спутнице, приглашая ее внутрь.
И вот они вошли — дочери его племени, его крови. Одна была чуть повыше, загорелая до черноты, худощавая, скуластая, глаза на этой темной коже просто пламенели, волос не видно под платком, защищающим от дорожной пыли. Вторая — пониже ростом, черты лица более округлые, но те же незабываемые глаза, которые роднили их, как сестер; белокожая, какой и полагается быть истинной дочери астрономов, все остальное спрятано под кучей бесформенных тряпок. Над лицом козырьком нависал завязанный платок — так, чтобы солнца как можно реже заглядывали и не опалили нежную кожу. Обе — в мужских штанах, у обеих в глазах лежит печать обреченности, видимая даже на расстоянии. Глаза блестят, но этим блеском можно резать, как ножом — словно их владелицы пережили нечто страшное, что навсегда отучило их пользоваться вечными женским оружием — слезами. «Пыль каких дорог покрывает ваши руки, где ваши мужчины, которые должны холить, беречь, как зеницу ока и лелеять, сдувая пылинки с последних представительниц клана астрономов?» — промелькнуло в голове астронома, пока он разглядывал девушек. Вот они заметили его, остановились, оглядывая с ног до головы, настороженные, готовые при малейшей опасности пуститься наутек. Но чувствовалось, что страх этот не пустячный, как у некоторых особ женского пола — типа боязни мышей, змей, ящериц и тому подобных гадов. Здесь страх жесткий, настороженный — в любой момент готовый перерасти в ярость и гнев.
Остановились в нескольких шагах и молчали, выгодно отличаясь от других женщин и девушек, которые начинают тараторить по любому поводу — и от страха тоже.
Аастр на негнущихся ногах подошел поближе, протянул открытые ладони в знак приветствия, проскрежетав внезапно осипшим голосом:
— Добро пожаловать вам, барышни. Далеко ли путь держите? Была ли Крогли милостива к вам?
Ответила та, что пониже, вопросом на вопрос:
— А вы кто?
— Аастр я, дочка, астроном, единственный из оставшихся в живых на весь Турск. И я приветствую вас от всего сердца.
Мгновенно просиявшее лицо говорившей преобразилось — только что было лицом суровой воительницы, а стало хорошенькой мордашкой смешливой девчушки.
Высокая же даже не улыбнулась, так и стояла, сдвинув брови.
— Меня зовут Лентина, — это смешливая сказала, — я несу вам привет от матушки Оливии, верховного кастыря повитух. И от себя самой — дядька Аастр, ты меня не узнаешь? Я у тебя телескоп роняла, когда маленькая была, а ты меня учил мышей ловить, не помнишь? Я потом замуж за каменщика вышла, когда поехала по вашему поручению. А мою попутчицу зовут, — тут девушка запнулась, увидев, какими глазами на них смотрит старик. Радость и горечь, изумление и узнавание — лицо астронома было открытой книгой для кровниц.
— Селена? — хрипов в голосе добавилось еще больше, не удержался и спросил еще: — Ты же такая белая была?
