Хит хмыкнул про себя, ага, как же, поутру — если оно для них наступит, как-то странно легко отступилась эта дама от своих планов, позабыв о спешке, о блангоррском послании не было сказано ни слова. Свеча, которую несла дама Вита, колеблющимся пламенем подсвечивала ее нежное лицо снизу. Когда дама оглянулась, чтобы одарить своих спутников улыбкой, Хита передернуло — на него смотрел пустыми горящими глазницами голый череп. Пастырь моргнул — наваждение исчезло, дама, усмехаясь, лишь поинтересовалась, почему с таким странным выражением на нее уставился господин.
Первая комната предназначалась Клинту, убранство выполнено в сине — серо-голубых тонах: роскошная кровать под белоснежным балдахином, изящные шкафы, богато инкрустированные столики из драгоценных пород дерева, пушистый сине-серый ковер, в мягком ворсе которого нога тонет по щиколотку, стены обтянуты голубоватым шелком. В углу комнаты виднелась приоткрытая дверь, из-под которой слоились невесомые клубы влажного пара — за ней угадывалась умывальня, с той самой, обещанной ванной, полной горячей воды и ароматной пены. Клинт с непроницаемым лицом ступил на порог своей комнаты, дама закрыла за ним двери, пожелав спокойной ночи. Следующей была дверь в комнату, предназначенную Эйбу. Это была детская, созданная любящими родителями для своего обожаемого чада — маленькая мягкая кровать с белоснежными простынями и гостеприимно откинутым уголком пухового одеяла, многочисленные игрушки, веселые единороги, вытканные на светлой голубой ткани, украшающей стены, и маленькие креслица — только для детей.
Эйб, не веря своим глазам, вошел в комнату, его страхи притупились — мальчик внимательно разглядывал то, чего у него никогда в его маленькой жизни еще не бывало — его собственная комната, только для него. Несмелой рукой погладил игрушку — мягкого единорога, встречавшего его почти у порога, провел пальцем по светло-сиреневому шелку балдахина и повернулся к двери, чтобы, как полагается воспитанному ребенку, поблагодарить за заботу и пожелать спокойной ночи взрослым хотя бы поклоном. Ох, как ему хотелось, чтобы те, что стоят на пороге были его родителями: прекрасная женщина и крепкий мужчина. Но, рассуждая очень разумно и по-взрослому, мальчик знал, что эта мечта несбыточна, а пока можно наслаждаться тем, что есть — и с широкой улыбкой поклонился примерно так, как кланялись его взрослые спутники при встрече. Глаза его выглядели сейчас абсолютно такими, как виделось иногда Вите-Тайамант в ее редких беспокойных снах — широко раскрытые, блестящие от нахлынувших эмоций, такие открытые с незорийским взором. Вита вздрогнула от узнавания, поклонилась в ответ и заспешила. Закрыв двери детской, она повлекла Хита в последнюю комнату. Это было жилище настоящего мужчины — на полу прекрасно выделанные звериные шкуры, кровать — широченная, для любовных утех, много оружия, развешанного по стенам, камин с пылающим в нем огнем. Сюда она вошла и сама:
— Господин мой Хит, по обществу изголодались не только вы, а и скромная женщина, которая так одинока и несчастна, с тех пор, как ее покинул законный муж. Прошу вас разделить со мной ложе, — и без долгих разговоров начала стягивать с белоснежного плеча пурпур платья, томно глядя пылающим взором в глаза гостю. У Хита в глазах поплыло, комната исказилась, стены словно подернула рябь:
— Госпожа Вита! Скромному рыцарю не следует отказывать госпоже в столь любезно высказанной просьбе. Но после странствий следует совершить омовение, а потом уж дерзнуть прикоснуться к столь нежной коже, — провел дрожащим пальцем по нежному плечу, — иначе я боюсь испачкать такое совершенство. Прошу вас подождать некоторое время, пока я буду смывать с себя пыль дальних дорог. Обещаю, вы не будете разочарованы…
С этими словами он аккуратно выставил хозяйку за двери и потихоньку прикрыл их, взглядом обещая все, но позже. Вита топнула ножкой, капнув горячим воском на руку — обжигающее прикосновение отрезвило — никуда он не денется. Вновь вошла в комнату, из которой ее так бесцеремонно выставили, и сообщила Хиту через дверь, что она будет ожидать его в своей комнате, расположенной в соседнем крыле. Дверь приоткроет, чтобы знак подать, в которой именно. Дама, разместив своих гостей, покинула крыло.
Хит, оставшись, наконец, в одиночестве, прошел в умывальню, где быстро скинул с себя одежду и погрузился в ароматную горячую воду, покряхтывая от удовольствия. Прикрыв глаза, задумался: дама, хоть и хороша, но определенно не та, за кого пытается себя выдать — жаль, что с ними астрономов нет, те ложь чуют сразу и кровь касты определяют на расстоянии.
Ухмыльнулся про себя — ага, а еще и Примы в придачу — при тех-то и подумать солгать мало, кому удается. Прислушался — слышно было, как Эйб плещется в своей комнате. Да уж, если и помереть надо будет, так зато чистыми и сытыми.
