Хит кивнул и они пошли дальше рядом, едва помещаясь в узкий проход — потому как лестница закончилась и их цель была близка. Старкони подошел к чему-то, тщательно укутанному промасленной тканью. Повозился с замками, запирающими цепи, которыми было перевито маслянистое полотно, снял их, потом, повозившись и перемазавшись в масле, развязал узлы толстенных веревок. И вот, наконец, стянул ткань. На каменном постаменте красовалось сложное сооружение из нескольких металлических трубок разного диаметра, сбоку зияло отверстие для ключа. Эйб отпустил руку своего телохранителя, снял с тонкой шеи цепочку, вздохнул, и вместе с повитухой шагнул к механизму.
Глаза в глаза, вместе взялись за ключ, одновременно повернулись и поместили этот затейливо выкованный кусок металла туда, где ему и место. Матушка Тандер, немного задыхаясь от волнения — момент-то исторический, кому еще из кастырей ключ на практике применить удалось — прошептала, что ключ надо повернуть семь раз, только она не знает в какую сторону. Задачка решилась очень просто — ключ поворачивался только в одном направлении. Ключ раскалился добела, но отпустить его не было никакой возможности, держали, вдыхая запах подгоревшего своего же мяса. А ключ с последним поворотом пропал в скважине, для которой и был создан. Выдохнули, не чувствуя боли в обожженных руках, и затихли, ожидая, что вот сейчас начнется какая-нибудь жуткая катастрофа, стояли, затаив дыхание. Эйб зажмурился, как он всегда делал в моменты сильного страха. Но ничего не произошло, только с руками происходило что-то странное — после исчезновения ключа у Эйба и кастыря вздулись огромные волдыри, причиняющие жгучую боль. Через несколько мгновений они лопнули, выворачивая кожу, сукровица закапала на пол. В следующий миг ладони уже покрывала тонкая, слегка розоватая кожица, которая светлела на глазах, затягивая ожоги так, словно их там никогда и не бывало.
Матушка Тандер шелестящее вздохнула, погладив ладонь:
— Велика исцеляющая сила праматери.
Стояли вокруг постамента, прислушиваясь к каждому звуку. Тишина. Нигде ничего не громыхает, не трясется и не извергается. Лишь глубоко внизу, под почвой что-то затикало и защелкало равномерно. Звездочет шумно выдохнул, нервно хохотнул:
— А ведь не дураки были, каменщики наши. Врага уничтожать не обязательно с вместе собой, а? Пошли теперь отсюда? Солнышки увидеть захотелось — думал ведь, что теперь никогда их уже не увижу. И проголодался со страху.
Теперь шли не в пример быстрее — надо было еще голубя отправить, а то и двух.
После появления Тайамант лучше перестраховаться и позаботиться о том, чтобы в Блангорре обязательно узнали о том, что в Квартитах ключ уже применен. Да и в обратную дорогу собираться, не мешкая.
К вечеру Эйб и его провожатые, одетые в чистую крепкую дорожную одежду, восседали на лошадях, которые пожертвовал им местный купец.
Мальчику на всякий случай руки все-таки перевязали, смазав лекарствами.
Лошадей навьючили всем, что может пригодиться в пути. Городские кастыри проводили путников до ворот. Дорога в Блангорру предстояла довольно опасная, но по сравнению с кознями Тайамант и Хрона — это было ничто.
Путники помахали провожающим и отправились обратно.
Вальд был в восторге от начинающегося приключения — ехать под городами и полями по тоннелям в самодвижущейся повозке вместе с бывалыми воинами-пастырями. Жаль только, что маме пришлось ехать в другое место, с ней всегда интересно путешествовать. Но Вальд уже достаточно повзрослел, чтобы понимать, что «хотеть» и «мочь» — это не всегда одно и то же. И иногда бесполезно рыдать и умолять — ничего не изменится, если сам не изменишь.
Вспомнил плен у драконов — вот сидел бы и ждал, когда кто-нибудь придет их спасать, так бы до сих пор и сидел, только уже, наверное, не сидел, а переваривался в виде пережеванных кусков. Бррр! До сих пор страшно, когда вспоминается.
Повозка была крепкой, попутчики казались сильными и надежными, путь известен, и пока не приходилось прилагать никаких усилий, чтобы мчаться вперед. С вершины Белой горы, на которой раскинулась столица Мира, в сторону Елянска был самый крутой спуск, поэтому скорость развили такую, что дух захватывало. Мимо мелькали тусклые гнилушки на стенах тоннеля, пыльные лохмы паутины трепетали от потока воздуха, проносящегося за повозкой. Ехали и ехали. Вскоре новизна поездки приелась — присели перекусить. Вальд, как мальчик воспитанный и общительный, решил, что пора с попутчиками познакомиться. Включив свое природное обаяние на всю катушку — мамина школа — обратился к тому, кто сейчас был рядом:
— Господин пастырь, а можно узнать, как вас зовут? — что попутчики из клана пастырей он знал давно, как только увидал их, кровь матери подсказала.
Попутчик замешкался, пастыри привыкли, что вопросы первыми обычно задают они, потом совладал с собой:
— Меня зовут Габриэль Рид, а того, что сейчас впередсмотрящим — Тони Сен-Прайор. А тебя не учили, что во время еды молчать нужно?
