Вниз спускались почти бегом, пастыри опасались всего — каждое дерево, каждый камень, каждое встреченное животное могло нести гибель ключнику.
Мальчику о своих страхах говорить не стали, но были настороже. День клонился к закату. Показались городские ворота — солнца еще не сели, поэтому вход в город был свободным. Но, пройдя по навесному мосту, и едва ступив на мощенную камнем привратную площадь, путники были остановлены городской стражей. Рид поинтересовался, с каких это пор уставшие путники не могут получить приюта в Елянске? Сен-Прайор попросил проводить их к городским кастырям. Охрана дружно рассмеялась при таком обороте дела. Начальник охраны, ражий детина с неровным лицом, облаченный в кольчугу, сказал:
— Ага, щас, разбежались мы вас к ним вести. Кто такие, откуда прибыли?
Почему права качаешь?
— Мы гонцы к кастырям вашего города, у нас повеление светлейшего Прима, которое вам знать нет надобности. Вели отпустить, не гневи нас, — запальчиво бросил пастырь Рид.
Пастыри ощетинились мечами, поставив Вальда между собой. Веселье охраны еще больше усилилось. Один из охранников, похрюкивая от душившего его смеха, выдавил:
— Да что вы там, в Блангорре своей, совсем съехали? Гонцы оне, ага щас, гоните отсюда. Уберите ваши иголки, а то неровен час — заколете друг дружку, а мы отвечай потом. Уже прибыли давно столичные гонцы, и не такие как вы — пыльные и грязные, а как положено, в богатой карете, при охране. И не пастыри серые с мальчишкой малолетним, а господа справные! Так что валите подобру — поздорову, пока мы вас в кутузку не определили.
Пастырь Рид уже собрался ответить что-нибудь пообиднее про мать и отца того, что говорил. Как вдруг веселье мигом утихло: пожаловал елянский глава пастырей святейший Петр Сен-Назарет. Рид и Сен-Прайор, много слышали о пастыре Петре, вложили мечи в ножны и склонились в глубоком поклоне.
Пастырь Сен-Назарет обладал редкостной интуицией, которая и привела его к городским воротам на закате. Он был одним из самых одаренных пастырей.
Отец Петр подошел к мальчику, погладил по щеке, и Вальду стало так спокойно, словно он попал, наконец, домой. Кастырь махнул небрежно рукой, и присмиревшие охранники пропустили запыленную троицу. Кастырь повел их не во Дворец городского Совета, и даже не к башне, а куда-то вглубь города.
Пастыри переглянулись, но следовали за отцом Петром в полном молчании.
Путь был недолгим — шли быстро, почти в самом сердце города стоял храм святого Пастыря, небольшой, из серого камня, больше похожий на небольшую крепость. Впрочем, ранее он и был крепостью, вокруг потом построили город. Пастыри освятили выстроенный каменщиками храм, астрономы обжили Часовую башню, а пришлые — свободнокровые, Дикие, люди разных каст — построили город. Храмов потом тоже добавилось, но лишь этот поражал такой дремучей древностью и почти полным отсутствием украшений. Отец Петр постучал условным стуком — тук, тук, пауза, тук, тук, тук — в едва заметную калитку, которая немедля распахнулась. За дверью стоял астроном, тот самый, к которому их должны были проводить господа из Совета.
Астроном представился:
— Город Елянск приносит свои искренние извинения за столь нерадушную встречу. Я, астроном Эрик Ди Астрани, кастырь, единственный здесь звездочет, от всего сердца приветствую путников. Господин пастырь от своего имени скажет сам, хотя он также неразговорчив, как я болтлив.
Маленькое сердечко Вальда забилось сильнее при встрече с кровником со стороны матери, который оказался таким похожим на него самого. Мальчик заулыбался и шагнул к звездочету, протягивая руки в приветствии астрономов:
— Не счесть ваших лет, как не счесть всех звезд. Приветствую Вас, господин Ди Астрани.
— Астр великий, с вами мальчик из нашей касты? Откуда? — от волнения звездочет зачастил, перебивая самого себя. — Нам было предупреждение, что прибудет ключник и два охранника-пастыря. Но такого подарка на старости лет я и не ожидал! Проходите же, проходите же скорее! Почему же мы держим наших долгожданных возле дверей! Хотя мы ожидали вас только завтра, а то и послезавтра, у нас все подготовлено. И просто замечательно, что отец Петр почувствовал, что ему срочно нужно пойти к воротам! И ведь успел, успел, старый!
Отец Петр, едва заметно улыбнувшись, проворчал:
— Конечно, хотел я от своего имени сказать, от города, да где там! Господин Эрик говорит столько, что для остальных просто не остается ни предложений, ни слов, ни даже букв, которые он уже не произнес. Входите, мы позаботимся о вас.
