Вокруг снова Дикие — темные фигуры стоят и молча смотрят на безмолвную полыхающую фигуру. Все происходит в полнейшей тишине, вновь не слышно ни единого звука. И свет становится таким странным — сначала синеет, потом начинает багроветь. Вальд пытается подбежать к маме, вытащить из костра, кричит, чтобы помогли. Но горло не слушается, сипит, не в силах издать хоть какой-нибудь звук, ноги вязнут в загустевшем воздухе и не идут, руки виснут плетьми. Нет сил, нет помощи, нет надежды. Вальд кричит, кричит беззвучно, лицо багровеет от усилий. Слезы текут по пухлым детским щекам. Потом кто — то темный наваливается на него сзади, закрывает глаза ладонью, отирая слезы, и шепчет в ухо: «Ты мне веришь? Самый большой недостаток пастыря — неверие, астронома — слепота, у повитухи не могут быть слабыми руки. Но ты, мальчик мой, пастырь и у тебя должна быть вера…» Шепот повторяется и повторяется, сводя с ума, заставляя извиваться, чтобы вырваться из этих холодных скользких на ощупь рук. Крик, наконец, прорывается из сдавленной глотки, мальчик кричит, что есть сил, и просыпается от своего вопля. Рядом стоят оба пастыря, пытаясь его разбудить. Вальд сел, задыхаясь, не в силах произнести ни слова. Сен-Прайор серьезен и хмур:
— Плохие сны, приходящие в тоннелях, могут сбыться. И помешать выполнить твою миссию, а могут быть просто предупреждением. Запомни этот сон, сынок, запомни хорошенько. Никому не рассказывай о чем он, просто помни. И, если вдруг тебе почудится, что реальность стала похожей на то, что тебе снилось — прислушивайся только к себе. Интуиция пастыря — великая сила, которой сейчас, к сожалению, владеют единицы. Сила крови просыпается в тебе. Но берегись. К тому, кто одарен и требования выше.
Вальд полностью проснулся и отдышался, говорить ни о чем и ни с кем не хотелось. Он уселся поудобнее, закутавшись в одеяло. Пастырь Рид сейчас был часовым, а Сен-Прайор спал рядом. Вернее, теперь и он не спал. Достал флягу с водой и велел мальчику вымыть руки, чтобы смыть дурное ощущение после сна. Вальд послушался, вымыв руки со всей тщательностью, на которую был способен. Ущелье Водопадов они успешно проехали — дуга оказалась более пологой, чем казалась на карте. Поворот, хоть и был достаточно крутым, но никакого дискомфорта не почувствовали, даже не заметили, как его миновали.
Ветер уже не так сильно дул в лицо, как прежде, ощущалось, что дорога пошла вверх. Вскоре повозка и вовсе остановилась, вызвав недоумение. На карте на этом участке стоял значок «Т», но что это обозначало — нигде не написано.
Путники переглянулись, пожали плечами, покинули повозку, чтобы воспользоваться случаем, размяться, справить естественные нужды — если у кого возникли, да и посмотреть, что случилось. Вальд и пастырь Габриэль пошли к кучке неподалеку, словно специально предназначенной для тех целей, к которым они стремились. Щедро оросили ее. Послышался голос пастыря Тони, который уже управился и пошел на разведку. Оказалось, что остановка эта не случайна, а каменщики специально сделали небольшую насыпь, чтобы плавно притормозить повозку — все же живые, всем же хочется и отлить, и отложить, и размяться. Побродили еще немного. Кое-где развевались пыльные космы паутины, валялись кости каких-то мелких зверушек, спешили по своим делам мелкие паучки и белесые подпочвенные жуки. И было очень тихо, поневоле стали разговаривать вполголоса, чтобы не нарушать тишину, что здесь царила долгие-долгие годы. Вальд забрался в повозку, его спутники несколько раз толкнули и — едва успели заскочить, после краткого подъема, дорожка резко уходила вниз, помчалась снова так, что в ушах засвистело. Теперь, если хотелось поговорить, приходилось кричать, чтобы быть услышанным — колеса громко и часто постукивали на стыках. Молчали, сторожко прислушиваясь, стараясь расслышать что-нибудь за посвистом ветра.
Вальд слушал, слушал, да и уснул. Теперь ничего особенно не снилось — какая-то зелень — то ли вода, то ли листья, колышущиеся потихоньку и все. Сон его был тих. Пастыри несли вахту вдвоем, у них не было той четкости видений, как у одаренных кровников, но и им было тревожно. Обосновались так: более зоркий Сен-Прайор снова заступил свой пост впереди, а Рид прикрывал их с тыла. Несмотря на тревожные предчувствия, пока ничего не происходило.
Заканчивались вторые сутки в тоннелях, их повозка еще несколько раз останавливалась на искусственных насыпях, потом исправно несла путников дальше. Воздух вокруг стал светлее, стены, проносящиеся мимо, видны более отчетливо — хотя смотреть особо не на что — гладкие стены, гнилушки, паутина — все то же самое, что и раньше. Повозка снова стала снижать скорость, пастыри ожидали насыпь и остановку, а случилось так, что металлический путь закончился. Повозка замедлилась и остановилась. Дорога кончилась. И пора было идти. Разбудили мирно дремлющего Вальда, разобрали груз и, не задерживаясь, отправились в Елянск, гордо вздымавший остроконечные шпили своих многочисленных храмов. «Как-то странно быстро добрались» — хмыкнул Сен-Прайор про себя.
