Елянск, гордость пастырей Мира, захвачен оборотнями. В словах мальчика никто не усомнился — кровь астрономов и пастырей в смешении только обострила природные качества.
За окнами было все также серо, и пыльно, и стало ветрено. Хотя сезон ветров уже закончился, и близилась мокресть. Сорванная с деревьев листва с тихим шелестом пролетала мимо окон, которые еще не закрыли занавесями.
Трое пастырей и астроном склонились над картой Елянска, пытаясь придумать, как спасти город и добраться до башни, чтобы выполнить то, зачем пожаловал маленький ключник. А мальчик спал, тихонько посапывая, во сне иногда у него подрагивали руки, ему снились ключи — много-много ключей, которые летали вокруг, ему нужно было ухватить тот самый, который единственный. И на это у него только одна попытка. И вроде бы выбрал уже тот единственный, настоящий. И снова увидел маму, точнее ее лицо, оно тоже парило среди ключей, которые вонзались в ее нежную кожу, покрывавшуюся кровавыми ручейками. Пара ключей нацелилась на глаза, другая начала надрезать уши.
Вальд закричал от ужаса и проснулся. Бодрствовать было страшно, но, оказалось, что спать — еще страшнее. От его вопля вздрогнули все находящиеся в комнате, Сен-Прайор одним прыжком добрался до мальчика, обнажив кинжал.
Прижал Вальда к себе, недоверчиво оглядываясь по сторонам. Вальд отстранился, помотал головой:
— Это сон. Это сон, — глухо застонал.
— Раз сон, то теперь и бояться нечего. Ты же проснулся? — поинтересовался отец Петр.
— Вы не понимаете, да? Мне спать теперь совсем нельзя, они могут сбыться, сны, которые приходят ко мне. Я не могу их забыть, не могу их рассказывать, даже нарисовать нельзя. Если поделиться ими с кем-нибудь, даже шепотом — они становятся ближе. Я буду стараться не спать, только уж вы мне помогите, ладно, отец Тони? — мальчик назвал Сен-Прайора «отец Тони» впервые за все путешествие.
Отец Петр подошел к мальчику, положил ему на голову руки, успокаивая:
— Я тебе сейчас принесу зелье. Доверяешь ли ты мне настолько, что выпьешь его без лишних вопросов?
Мальчик кивнул, под глазами залегли темные тени, лицо побледнело, став похожим на посмертную маску. У самого эмоционального из здесь присутствующих Ди Астрани защемило сердце, и он подумал: «Куда катится этот Мир, если спасать его приходится мальчишкам… А мужи и воины сидят и размышляют, как бы вернуть себе город…»
И тут его осенила простейшая мысль, он вскочил, побегал по комнате, притягивая к себе недоумевающие взгляды. Вошедший со стаканом зелья Сен-Назарет хмыкнул — его было не удивить такими выходками, кастыри города давно привыкли друг к другу, прощая разные мелочи, на которые пришлые посмотрят с недоумением. Астроном сделал еще две быстрые пробежки, хватая себя за уши и почесывая затылок, потом остановился и выпалил:
— Мы старые дураки, знаешь ли ты об этом, отец Петр?
— Что ты — старый дурак, давно известно. Но вот почему ты решил, что и я спятил? С чего это ты решил?
— Да все же просто! Мальчик решил нашу задачу, он нам решение на блюдечке принес, а мы тут за карты хватаемся, военный совет устроили. Вот сколько этих гонцов прибыло? Трое. Войска с ними нет. Они сильны только тем, что могут говорить так, что не слушать невозможно. А как мы с ними можем бороться?
Надо просто назвать их имена. И все.
Взрослые переглянулись. Вальд старался выпить препротивнейшее зелье.
Ди Астрани продолжил, немного растерянно:
— Только вот гарантировать, что тот, кто будет их имена называть, останется в живых, пожалуй, нельзя, — последние слова он произнес почти шепотом, опустив плечи и уткнувшись взглядом в пол.
Недолго посовещавшись, решили, что надо тянуть жребий. Вальд, наконец справившийся с лекарством, стал выглядеть чуть лучше — исчезла нездоровая бледность, взгляд стал более осмысленным. Отец Габриэль на небольших клочках бумаги написал имена, которые сложил в чью-то шляпу, лежавшую на диванчике. Мальчик, следивший за процессом подготовки к жеребьевке, сказал, что бумажек неверное количество, что он тоже может участвовать.
Сен-Прайор попытался возразить:
— У тебя задача другая.
На что мальчик огрызнулся:
— Ну да, у вас тоже задача меня оберегать, а вы собрались вон куда. Я имею полное право участвовать в выборе. Если Семерка сейчас смотрит на нас, идти должен именно я. Я хочу отомстить за тех, кого они сожрали — вы забыли, что среди них были мои друзья? Я навсегда запомнил их имена и могу перечислить всех без запинки и без ошибки. И я точно знаю, что мне они навредить не смогут. Чего не скажешь о вас, — он выпрямился и смотрел с вызовом на пастырей.
Астроном с горечью произнес:
— Мальчик, ты снова вынуждаешь нас прятаться за твою спину. Если что-то с тобой случится — мы же не будем знать покоя до конца своих дней, а то и после их окончания.
— А кто вас заставляет прятаться? Мы пойдем все вместе. Я и мои сопровождающие не знаем города, любой патруль способен задержать нас и отдать вашим новым «правителям». Сен-Прайор поклялся меня оберегать, отец Рид тоже. Вот все и отправимся. Когда ваши деятели будут публично выступать?
