Марк сидел впереди, скорчившись на узенькой лавочке. Если не считать плена у драконов и последующих за этим событий, жизнь мальчика протекала спокойно и размеренно — любящие родители, безоблачное детство, ясное будущее. Нет, конечно же, он слышал о Великом Проклятии, само название которого пишется с большой буквы, и которое угрожает всей Зории, но как-то его детский умишко не смог применить великое зло именно к его жизни — это где-то там далеко. Все его детство было чистым и радостным, каждый день обещал что-нибудь новое и интересное. Мать Марка, Виктория Марта де Балиа, урожденная Лотрен, дочь Грегора Лотрен, свободнокрового гражданина из Ведска, души не чаяла в четырех своих отпрысках-погодках: Матвей, Кристоф, Стивен и самый младший — Марк. Виктория де Балиа после замужества и рождения детей занялась домохозяйством. Теперь ее основой задачей был дом и семья: одеть, накормить, воспитать, дать образование, оделить каждого любовью и заботой так, чтобы никто не чувствовал себя заброшенным. Марку, как самому младшему, перепадало любви и заботы чуть больше, чем остальным, и братья были искренне привязаны к младшему брату. Все четверо мальчиков обещали стать истинными весовщиками, когда вступят в совершеннолетие. Мальчики родились как на подбор: здоровенькие, умные, честные, любящие и заботливые. Менее удачливые соседки завидовали госпоже Виктории, которой и в замужестве везло — муж Карлос де Балиа, был искренне привязан к жене и детям, и эта привязанность только крепла с годами. Частые отлучки по делам клана лишь усиливали любовь Карлоса, который всегда из поездок привозил своим сыновьям и жене что-нибудь интересное. Дети были любимы, но не вырастали «маменькиными сыночками», за провинности наказывались строго и справедливо. От мамы скрыть малейшие подробности шалостей и проступков не удавалось. Но, если удавалось отвертеться от наказания — тогда шалость приветствовалась, как подготовка к будущему. Марку чаще остальных братьев удавалось убедить родителей в том, что он должен был поступить так, а не иначе.
В тот черный день мальчика отправили погостить к родственникам в Ведск — бабушка и дедушка были уже стары и очень хотели увидеть младшенького. Марка отправили с обозом купцов, откуда его и похитили ящеры. Родственники были безутешны до той поры, пока Примы не отправили весточку, что мальчик нашелся, подробно расписали его смелость и решительность, сообщив, что мальчик попадет-таки в Ведск, выполняя особую миссию. Весточка порадовала — сын жив и здоров, и в таком юном возрасте уже знаком с Примами и выполняет их поручение. Перенесенные испытания ни в коей мере не затронули целостности характера Марка, укрепив его природные качества. Он ни разу не поступился своими убеждениями, ни разу не струсил, и не предал никого из тех, кто был ему близок. Его качества, как весовщика, получив бесценный опыт, начали развиваться еще до того, как мальчик приблизился к своему совершеннолетию. Марку сейчас было шесть, но голова у него работала как у двадцатилетнего. Он смог запомнить мельчайшие подробности пути, по которому они следовали. Если бы возникла надобность — смог бы перечислить даже виды птиц, которых заметил во время путешествия, описать одежду сестер-повитух, бродивших на пожарище, и много других мелочей, на которые кто другой не обратил бы внимания. Запомнил оттенок запаха пожарища, витавшего на месте монастыря, и он смог бы выбрать среди множества подобных.
Вскоре металлические дорожки, несущие повозку, вновь спустились в тоннели, потемнело, путники перекусили и стали готовиться ко сну — прибыть в пункт назначения нужно было во всеоружии. Боргу и де Балиа, который Джон, оставалось только решить, кто из них будет первым нести дежурство.
Каменщику досталась первая вахта, весовщики укладывались, закутываясь в одеяла. Как вдруг повеяло свежим воздухом с уже знакомым тревожным горьким запахом дыма, снова посветлело и, как в страшном сне, снова исчез тоннель, повозка оказалась на открытом склоне. Но в этот раз она не остановилась, как перед монастырем — здесь не было предусмотрено остановки, пришлось удовольствоваться пассивной ролью сторонних наблюдателей.
Впрочем, наблюдать особо было нечего — лишь буйство огня, которое бесновалось над замком. Судя по картам, это был замок благородного семейства фон Измов, из клана пастырей. Никого вокруг, да и в самом замке, не было видно в наступающих ветреных сумерках. Зловещее зрелище предстало перед их взорами: раздуваемые порывами ветра космы пламени пожирали рушащиеся стены. Горело все вокруг замка и сам он. Потрескивание и гул пламени слышались даже там, где пролегал тоннель, который снова начал углубляться.
Весовщики и каменщик во все глаза смотрели на буйство стихии. Чутье подсказывало Марку, что виновники пожара, скорее всего, были те же, что и поджигатели монастыря. Мальчик поднял глаза на кровника, и подумал: «Вот интересно, у меня сейчас такое же лицо?». Пламя, освещавшее все окрест, обвело темными кругами глаза, подчеркнуло впавшие щеки, заострило нос.
