Весовщики — маленький и взрослый дружно закивали, соглашаясь. Распаковали сумы, накрыли подобие стола в центре, расположились, как смогли. Быстро и молча поели. Утолив голод, каменщик оглядел тоннели, по которым они мчались и начал рассказывать о тех, кто их возводил, восхваляя мастерство древних строителей. Рассказывал негромко, словно для себя, словно вспоминая.
Весовщики с интересом слушали. Пока путешествие шло без сучка и без задоринки. Присутствие среди них каменщика, который знал, как, что, где и зачем построено в этих подпочвенных лабиринтах, придавало уверенности.
Поэтому подъем металлических путей не стал для них неожиданностью.
Воспользовались остановкой — кто как хотел, потом, подтолкнув тележку, покатили дальше. Де Балиа-взрослый и Борг по очереди дежурили, а Марк спал или сидел, разглядывая проносящиеся мимо гнилушки. Чтобы не страдать от безделья, деятельный Марк придумывал себе разные занятия: мальчик подолгу вел разговоры то с одним своим спутником, то с другим — кто оказывался на посту. У весовщика узнавал клановые тайны, помогающие стать суперследопытом, у каменщика спрашивал про всякие строения, которые видел ранее. Спутники, хоть и по-прежнему изнывали от любопытства, не задали ни единого вопроса, почему мальчик так ценен, почему он должен добраться до Ведска, во что бы то ни стало. Примерно по окончании первого дня пути, когда они должны были подъезжать к монастырю святой Виты, то есть, конечно, они должны были оказаться под монастырем, к обычному запаху тоннеля, к которому они привыкли, стал примешиваться какой-то другой запах.
Тревожный, горьковато-сладкий. Проехав еще некоторое время, путники почувствовали, что тоннель наполняется дневным светом. Мчалась повозка с приличной скоростью, и светало быстро. Впереди не было потолка, выехали на привычное уже возвышение для остановки, и замерли от неожиданности. Там, где раньше возвышался приют для неизлечимых больных со всей Зории, темнели головешки, и кое-где еще вился дымок. Только сейчас поняли, что это запах пожарища преследовал их с недавних пор. Тоннеля не было больше — какая-то неведомая сила снесла все перекрытия, оставив лишь узкую колею, в которой пролегали металлические прутья, слава Семерке, целые. Как ни спешили путешественники, они были просто обязаны узнать, что случилось со всемирно известной лечебницей.
Покинув тележку, все втроем отправились на разведку. Первым шел, Джон-весовщик, потом Марк, потом Борг. В свете поднимающихся солнц приветливо размахивали ветвями деревья на усиливающемся не по сезону ветру, порыжевшая трава стлалась по склонам холмов. И черным неожиданным пятном темнели развалины после пожарища. Отполыхало недавно, в воздухе еще пахло гарью и кое-где дымились обуглившиеся головешки. Каким чудом огонь не пошел дальше — неизвестно, выгорело только там, где был монастырь.
По пожарищу бродили люди. Путники решили подойти поближе и осведомиться, не нужна ли помощь, да и что случилось, тоже хотелось узнать.
Спускаться пришлось почти бегом — горы были достаточно круты. Пока спускались, увидели, как к развалинам на взмыленном скакуне подлетел грузный всадник, который при ближайшем рассмотрении оказался женщиной, а при знакомстве — кастырем повитух Ведска матушкой Кэтрин Саймон Фишер.
Де Балиа-старший, представившись, предложил свои услуги весовщика для отыскания виновного. Среди дымящихся руин бродили уцелевшие при пожаре повитухи: монахини, послушницы, ученицы. Старшая сестра монастыря сообщила, что виновный известен, вот только покарать его достаточно сложно.
Борг, поигрывая стальными мускулами, выпирающими из-под плотной дорожной одежды, уточнил:
— Вы точно уверены, что покарать нет возможности? Я не самый маленький мужчина, да и господин Джон — весовщик хоть куда.
Горестно вздохнули обе начальствующие дамы, ответила кастырь повитух:
— Сестры сообщили, что зачинщиком пожара был дракон. Вернее, дракониха, которая пожаловала в монастырь под видом женщины, нуждающейся в помощи.
