Борг выглядел каменной глыбой, подсвеченной огненными отблесками.
Промчались мимо, и снова траншея стала тоннелем, и попутчики приобрели обычный облик, и путь продолжился. Ни слова не было произнесено о том, что сейчас увидели. Да и о чем говорить — ни помочь, ни узнать. Каменщика мучила мысль о том, как бы не случилось с Ведском того, что произошло с монастырем и замком. Сейчас Мир стал странен и так непрочен.
Уже совсем стемнело, но спать никому из них не хотелось. Разговаривать, впрочем, тоже. Просто сидели молча, каждый в своем уголке. По мере приближения к Ведску скорость увеличивалась — спуск становился круче. Их путь был самым коротким из тех, куда отправились гонцы с ключами. Марк становился все более беспокоен — мысли о дедушке и бабушке не покидали его с того момента, как он увидел полыхающий замок. В его маленький мирок вторглось зло, и он опасался, что темным крылом беды может задеть и тех, кто близок и любим. Повозка стала замедляться, потом выехала на ровную площадку и остановилась. Было темно, лишь только гнилушки на стенах светились слабым светом. Борг запалил факел и выбрался наружу, потом оба весовщика покинули свои места. Повозка пока еще находилась в тоннеле, но металлические дорожки, приведшие их сюда, закончились. Путники не решались покинуть защитную темноту пещеры, и остались там дожидаться рассвета, присели возле выхода. Время тянулось медленно-медленно. Тишина резала слух, едва слышался непонятный шорох за порогом пещеры. Но все когда-нибудь заканчивается, и окружающий мрак начал рассеиваться, сереть.
Факел можно было тушить, его беспокойный желтый свет мешал, раздражая уставшие глаза. Позавтракали без аппетита, пожевав всухомятку, и отправились дальше. На карте были какие-то странные обозначения, окончание пути было помечено ясно, а вот потом что — какие-то непонятности.
Выйдя из пещеры, зажмурились — на поверхности уже царило утро.
Порывистый ветер в клочья разметал ночные тучи, которые теперь темными заплатками грудились на горизонте. Белые полосы облаков подчеркивали пронзительную синь небес. Светила уже заняли свои места и высветлили каждый клочок почвы. Выйдя из пещеры, путники оказались на некоем подобии каменного балкона, который выдавался над кручами, позволяя разглядеть с высоты птичьего полета то, что было внизу. Вдали виднелся Большой океан, катящий свои бесконечные волны, которые разбивались о скалистый берег. Чуть левее возвышалась Часовая башня Ведска. Мальчик вздохнул с облегчением — цела и, вроде бы, невредима. Борг отошел чуть подальше, заглянул за край балкона, на котором они находились, и присвистнул. Да уж, теперь стало понятно, что обозначали непонятные закорючки на карте — вниз можно было спуститься по ступеням, вырубленным прямо в скале. Другой дороги не было.
Спуск был чрезвычайно опасен, потому как лестница была очень узка. Да уж, «легкая» дорожка к самому Ведску. Борг крепко выругался в сторону — не хотелось, чтобы мальчик услышал — поминая недобрым словом своих древних кровников. Не могли спуск полегче придумать. Корячься теперь. Подозвал жестом своих спутников, указал на спуск:
— Есть какие-нибудь предложения по поводу другого способа спуска отсюда?
Оба весовщика отрицательно покачали головами. Какие могут тут быть предложения. Де Балиа достал веревку, чтобы все обвязали друг друга.
Подготовились, распределили поклажу и начали спускаться. Лестница была вырублена очень давно и пользовались ей крайне редко, поэтому местами ступени начали обваливаться, кое-где мелкие камешки выкрошились и сделали из двух, а то и трех, ступенек — одну. Пришлось ползти медленно, цепляясь за каждый выступ, срывая ногти, разрывая в клочья одежду. Где-то в середине лестницы Марк, не удержавшись, сорвался и повис, отчаянно пытаясь зацепиться хоть за что-нибудь. Борг, шедший первым, успел намотать на руку веревку и замедлить падение мальчика, который беспомощно раскачивался вдоль нагромождения камней. Худощавого де Балиа-взрослого едва не сорвало со ступеней от неожиданного рывка, но каким-то чудом он удержался. Вдвоем они вытянули мальчика на тропу. Джон, чтобы ободрить Марка, потрепал по плечу:
— Ты знаешь, до этого времени я думал, что встречал большеглазых всякого пола и возраста, но нет. Таких глазищ, как у тебя сейчас, я раньше никогда не видал.
Штаны-то сухи?
Марк стоял, покачиваясь, бледный-бледный, дыша неровно и часто. Потом посмотрел на Борга, дернул того за рукав, с недетской серьезностью сказав:
— Сухие. Спасибо вам. Я ваш должник теперь, — и поклонился, как кланялся Примам, насколько, конечно, позволила лестница.
