Мир на грани полностью

Бернард во все глаза уставился на Клода, поскольку слышал об этом впервые. Затем покосился на Алисию, чьим вниманием разговор явно завладел.

— Майер бежал из Империи, бежал от всего, что связано с Империей, — продолжил Клод. — Профессор попросил приютить его у нас. Но обмолвился, что Майер был участником Визамской войны. Рассказал и о том, кем тот в действительности служил. — Клод взглянул на Бернарда, затем на Алисию. — Майер ведь не говорил? Ни разу?

— Он говорил, что удалось отсидеться вдали от фронта, — признался Бернард, хотя уже догадывался, куда пойдёт разговор.

Клод усмехнулся, затем всё-таки закурил.

— Он соврал. Майер был в самом пекле, на линии соприкосновения, а то и за ней — глубоко на вражеской территории, в составе разведотряда. Я наводил справки по своим каналам. О том, где ваш друг служил. Ты когда-нибудь слышал о «Тиграх»?

Бернард помедлил, вспоминая все попадавшиеся вырезки из газет.

— Это имперский спецназ, — наконец ответил он. — Один из самых жёстких.

— Их символ — это саблезубый визамский тигр. Именно татуировку этой животины прячет Майер на левой руке, а не какие-то шрамы. После Визамской войны татуировку головы саблезубого тигра стали лепить каждому бойцу спецназа, но у Майера она другая — самый что ни на есть оригинал. В ту войну бойцы «Тигров» выдумали её сами: сначала наносили эфирной пылью голову, затем начинали пририсовывать к ней тело… Каждая добавленная линия, каждый штришок или точка означали убитого противника или уничтоженную единицу техники. — Клод замолчал, глядя на Бернарда. — У Натана чёртов тигр проработан сильно, поверь. И нарисован во всю длину предплечья. Я видел сам.

— Значит, он… всё-таки убийца?.. — прошептала Алисия.

— Он солдат, — жёстко поправил Клод. — Но да, совсем не рядовой. Он выполнял приказы, какими бы те ни были, служил своей стране. Однако после войны… попытался уйти, сбежать. Ну а политику Анхальтской Империи, её современную историю, её… доктрину… вы знаете и без меня.

— И ты, зная всё это, заставил Натана… — начал Бернард, однако тут же был перебит:

— Да. Я завербовал его. В обмен на проживание на полуострове. И деньги, между прочим. Бернард, мне нужны такие спецы. Они как матёрые тренированные псы: выполняют приказы «от» и «до», даже если что-то не нравится.

Клод затянулся и выдохнул, его взгляд стал пронизывающим.

— Я не горжусь этим. Не горжусь и тем, что иногда приходилось делать для своего государства, — продолжил Клод. — Мои руки в крови по локоть. По локоть! Но всё для того, чтобы в Аримане могли жить так, как жили вы. Говорят, что политика — это грязное дело? Наверное. Но как насчёт исполнителей? Как насчёт той «грязной» работы, которую приходится делать для политиков и, в особенности, для тех, кому они должны служить, — для людей?

Бернард лишь примирительно поднял руки. Он не был готов спорить, особенно сейчас. Однако всё это заставило его по-другому взглянуть не только на Клода или Натана, но и на Фелицию, на других офицеров секретной службы.

— Знаешь, никогда не пойму этого, но… — вновь заговорил Клод, наблюдая за группой у доски объявлений. — При всей своей ненависти к имперцам визамцы чуть ли не почитают «Тигров».

— В смысле? — оторопел Бернард, успев отметить, что остальные собрались вернуться.

— Визамцы прозвали «Тигров» Жнецами — чёртовыми ангелами смерти во плоти. — Губы Клода скривились в усмешке. — Горцы до сих пор одновременно уважают их и боятся до смерти. Уважают за то, что «Тигры» на захваченных территориях выполняли приказы по-своему, без лишней жести, а иногда даже пресекали ту дичь, которую творили обычные имперские войска. Ну а боятся за то, что в боестолкновениях девизом «Тигров» были даже слишком простые слова: «Умри, но выполни».

По спине Бернарда поползли мурашки. Он покосился на Натана, подошедшего в компании Калифы и Фелиции. Друг сжимал в руке несколько сорванных объявлений, однако, заметив направленные взгляды, вопросительно приподнял брови.

Неловко кашлянув, Бернард спросил:

— Что там?

— Все вместе мы нигде не разместимся. Придётся разбиться на три группы. Все дома в шаговой доступности. Относительно. — Натан помедлил. — Выбирай, раз уж такой добряк и уступил номера в мотеле.

Он ухмыльнулся, вновь позволяя проступить скрытой остроте. Затем продолжил:

— Предлагаю всем отдохнуть, проспаться и как следует вновь всё обдумать. Особенно в свете последних событий с беженцами. Встретимся в полпятого вечера на месте празднования Фестиваля. Это недалеко, судя по карте… Я к тому моменту попробую что-нибудь узнать о «ремонте» путей, хотя вряд ли что-то изменится.

Никто не оказался против, и они направились к ближайшему указанному в объявлениях адресу.

Однако, отходя от полустанка, Бернард заметил тот недобрый взгляд, которым Калифа наградила Клода, и невольно задумался:

«Она услышала всё, что сказал Клод? Даже сейчас, без этих её кошачьих ушей?»