Когда отец и сын удалились, Рангар коротко сообщил о своем решении. Лада тихонько ахнула и прижала ладони к побледневшим щекам, Фишур скорчил недовольную гримасу и буркнул:
– Нужен тебе этот лишний риск!..
– У нас почти не осталось денег, – возразил Рангар, – а пускаться в путешествие под видом торговцев без них – гораздо больший риск.
– Положим, на нас не написано, что у нас в кошельках ветер гуляет, – в свою очередь не согласился Фишур. – Впрочем, ладно, поступай как знаешь, тебя все равно не переубедишь.
– Да нет никакого риска! – взорвался Рангар. – Вы все поставите на меня, получите денежки и – фьють!
– Хорошо, хорошо. – Фишур примирительно поднял руки. – Просто я подумал, что тебя могут узнать.
– Я уже говорил, что драться буду в маске, изменив манеру боя… и все, закончим на этом. Пора идти на Арену, бои скоро начнутся.
Услышав знакомый рев трибун, увидев блеск возбужденных глаз захваченных зрелищем людей, окунувшись в эту удивительную, словно наэлектризованную атмосферу азарта и лихорадочного, нездорового, но все-таки праздника, Рангар ощутил невольную и какую-то очень необычную душевную дрожь. Да, он не одобрял гладиаторских поединков, да, он ненавидел смерть и не мог принять ее особенно в таком – на потеху другим – виде (тем более сейчас, когда маги Валкара подарили ему частицу его прежней памяти), но что-то все же заставляло его испытывать эту дрожь, этот странный трепет, чувство невероятно сложное и простое одновременно, в котором низкое и высокое сплелись неразделимо и даже как бы поменялись местами, – суммарное воздействие уже не двух, извечно противостоящих полюсов, а всех четырех: и атавистически повизгивающего и рычащего прошлого, и лучезарного будущего, и уже упомянутых…
"Эк меня занесло", – подумал Рангар с иронией, и словно загородил ею тайники своей души от собственного чересчур уж пристального взгляда. Затем взглянул на Тангора и по расплавленному золоту в его глазах понял, что и тот испытывает нечто подобное, только вот вряд ли задумывается над этим, не пытаясь разложить эмоциональный всплеск в ряд простейших гармоник, и правильно делает, конечно, дитя природы с душой естественной и незамутненной, разве что сверху чуть-чуть (ему все же приходилось убивать, лишать других людей жизни, пусть и в честном бою), а в глубине все чисто и прозрачно, гранд-маг Ольгерн Орнет был прав, там, как в родниковом ключе, царство не анализа, но синтеза…
Рангар перевел взгляд на Фишура, и его поразил тяжелый и мрачный взгляд друга, с которым ему в последнее время почему-то все чаще и чаще приходилось спорить и даже ссориться. Что крылось под свинцовой, непроницаемой броней этого взгляда? Только ли те проблемы, о которых он поведал им, волновали и мучили его? Знать бы…
И лишь с Ладой все казалось ясным и понятным: ей было нехорошо здесь, однозначно нехорошо, ей не нравилось это место и бушевавшие здесь, абсолютно чуждые ей эмоции, они угнетали ее, и это легко читалось на ее лице.
Рангар вздохнул и стал смотреть на Арену, где Керчермар уже готовился к поединку со своим первым соперником.
Первый гладиатор продержался против Керчермара не более итта и пал, пронзенный мечом столичной знаменитости в манере столь легкой и непринужденной, будто и не смертельный бой был это, а так – легкая разминка на деревянных мечах. Но меч у Керчермара был настоящий, и убивал он тоже по-настоящему.
Второй поединок длился гораздо дольше и потребовал от Керчермара усилий несравненно больших. На этот раз ему противостоял очень мощный, опытный и хладнокровный боец. К тому же оказалось, что нифриллитовые доспехи по карману не только вендийскому гладиатору, но и местному. Один клинок достойно встречал другой, иногда на помощь приходил щит, а уже в те нечастые случаи, когда защита оказывалась преодоленной, нифриллит был непробиваем. Так, в атаках и контратаках, прошел первый раунд.
– Керчермар очень высок, гибок и ловок, – сказал в перерыве Тангор Рангару. – К тому же у него длинные руки и ноги. Он напоминает мне Циркуля-Убийцу Кавердина Пускара. Помнишь его?
Рангар утвердительно кивнул. Он видел только один бой Кавердина, но хорошо запомнил его не вполне обычный стиль боя, основанный на отличной реакции и превосходстве в росте и длине рук.
– Вот увидишь, брат, этот Керчермар еще не раскрыл всех своих возможностей. Недаром он носит прозвище Смерть-На-Все-Руки.
– Ишь ты, – усмехнулся Рангар. – Это звучит почти как мастер на все руки.
– А он и есть мастер, мастер смерти, – мрачно сказал Тангор. – Боюсь, тебе придется нелегко, если ты откажешься от своих излюбленных приемов.
– Посмотрим, – коротко бросил Рангар. В этот момент перерыв закончился, и гладиаторы продолжали выяснение отношений.
