Она и сейчас была рядом: стояла за спинкой его кресла и слушала отчёт Себастьяна, старавшегося раскрыть их поиск с каждой стороны, даже самой неожиданной. Джулиан, стоит признать, почти не вслушивался: в самом начале он услышал, что Гривелли и Сулис выследили сильный хаос, и все его мысли сосредоточились только на этой информации. Джулиан и не тешил себя мыслью, что убийство отца окажется связано с чем-нибудь обыденным, прекрасно понимал, что они, возможно, столкнутся с чем-то неизведанным и крайне опасным, но был разочарован в подтверждении своих мыслей.
Разве это плохо, что он хочет как можно скорее узнать, почему его отец был убит?
— И вы уверены, что Диего предоставил верный перевод? — спросила Сибил, когда Себастьян лишь на секунду остановился.
— Да, — ответила вместо искателя Зельда, — я проверила его.
— Перевод или Диего?
— Диего, разумеется. Откуда мне знать язык демонов? — возмущённо пробормотала Зельда, сморщив нос.
Сибил ничего не сказала, и Себастьян продолжил отчёт с таким невозмутимым видом, будто этой заминки и не было. Джулиан крутил одно из колец, пустым взглядом смотря перед собой, и пытался понять, с чем именно они столкнулись.
Зельда высказала предположение, что за убийством короля Джевела стоят те же люди или демоны, которые впоследствии убили господина Илира и наследницу фей Ровену. Кажется, Сибил ещё говорила о жертвах среди землян, но Джулиан, право слово, почти не слушал её в такие моменты — в первую очередь его волновали эльфы, во вторую — члены коалиции, и уже после, как он считал, он мог обратить внимание на простых землян.
Способ убийства, — или же несколько способов, смешение которых должно было запутать, — нельзя было отнести к конкретному человеку или демону. Врагов среди людей у коалиции было не так много, практически всех, кроме Махатса и ещё нескольких личностей, им удалось отыскать. Демоны же никогда не отличались единым стилем, даже ноктисы из одной стаи могли убивать по-разному. Однако убийца определённо знал, как заставить их искать ответы как можно дольше. Даже в глазах мёртвых дети Фасанвест могли прочитать судьбу, но глаза короля Джевела были вырваны, а тело изломано и искалечено так, что даже самым опытным магам и целителям не удалось определить, какая из ран была нанесена первой или же, наоборот, последней.
Короля Джевела истязали, как животное, и никто не узнал об этом до самого последнего момента, когда двое слуг зашли в покои короля.
У эльфов была легенда: согласно ней их прародители, боги Айриноул и Алеандро, могли спуститься с небес во время своей ночной охоты и отметить эльфа серебром в волосах, показав, что он — особенный. У Джевела, действительно выдающегося короля, всегда прислушивавшегося к нуждам эльфам и делавшего всё ради их благополучия, серебра в волосах не было. Зато был у королевы эльфов, скончавшейся, когда Джулиан был ещё слишком мал, и у него самого.
Это казалось жестокой насмешкой от богов, раньше всегда отвечавших на их молитвы.
Джулиан устал верить в богов, которые не могли помочь им хотя бы советом. Даже сакрификиумы и сальваторы, которые, согласно божественному замыслу, должны были направить сигридцев по верному пути, пропадали неизвестно где. Джулиан не винил их: понимал, что ответственность душит и ломает, и предполагал, что, где бы они сейчас ни были, у них хватает проблем, однако… Это было доказательством того, что божественный замыслен не удался.
Может быть, на самом деле серебро в волосах эльфов — это знак позора, а не уникальности, идущей от Айриноул и Алеандро, и ещё один провал божественного замысла. Джулиан хотел верить в лучшее, однако он был реалистом и знал, что с ролью короля едва справится. Он нуждался в поддержке эльфов и коалиции. Вряд ли, конечно, эльфы попытаются устроить переворот, однако Джулиан предпочитал учитывать все возможные препятствия, которые только могли возникнуть в будущем. Пока что королева Ариадна и Гилберт демонстрировали ему свою поддержку, но Джулиан знал, что всё может измениться в любой момент. Достаточно одного-двух собраний и неосторожно брошенного слова, чтобы окончательно лишиться поддержки коалиции. Джулиан сомневался, что Гилберт настолько глуп, чтобы в открытую противостоять ему или обвинять в чём-либо, но с поддержкой королевы Ариадны, всегда бывшей на его стороне, он может стать проблемой.
Джулиан опустил локти на колени и спрятал лицо в ладонях. Спутанные волосы упали вперёд, в уголках глаз защипало.
Что творится в этом трижды проклятом мире?..
— Продолжайте искать, — услышал он голос Сибил — как всегда ровный, негромкий, но уверенный и властный. — И сообщайте о любых результатах мне или Его Высочеству.
