Кожа на руке загорелась пуще прежнего, и Гермиона нехотя попрощалась со светлыми зелеными глазами Нотта. Драко нежно переплел их пальцы, с толикой порывистости уводя ее с площади, с которой за ней следили два ободряющих взгляда.
— Хэй, Грейнджер, — донесся до нее голос Блейза. — Сделай одолжение — не возвращайся.
Снова град осколков впечатался в сердце. Она не будет возвращаться. Никогда. Она себе не позволит.
Слезы сохли на ходу, а клеточки тела старались запомнить близость Драко. Теплая холодность — всегда про него. Несовместимые качества каким-то образом уживались в нем, делая из него невыносимого, но в то же время такого притягательного для Гермионы человека. Возможно, своей противоречивостью, а может, тем, что он был словно ее копией. И это одновременно раздражало и грело.
Он вновь утаскивал ее по пестрящим улочкам, в то время как под их ступнями скрипели звезды, точно недавно выпавший снег.
— Это место совсем недалеко от пристани, ты должна будешь успеть сесть в лодку до того, как она исчезнет, — его дыхание сбивалось от быстрого шага, а Грейнджер и вовсе еле поспевала за ним, не замечая, как топчет ногами бархатцы и как неистово пылает ладонь, разрезаемая татуировкой. — Его еще называют как-то эль дэзео что-то там…
С его волос сыпалась блестящая крошка, и Гермионе отчаянно захотелось запустить пальцы в платиновые волосы и сжать их в кулак, пока с его губ не сорвется довольный стон, после чего бы он вжал ее в свое тело, отрезая пути к отступлению.
— El deseo se encenderá y las estrellas caerán…
— Мерлин, ты и это знаешь! Как это все умещается в такой маленькой голове? — он обернулся через плечо, вопросительно вскидывая брови. — Еще тебе наверняка известно, что там принято загадывать желания. Я прав, Грейнджер?
— До этого момента мне не было об этом известно, но, в принципе, догадаться не сложно… Эта фраза — заклинание, которое я произнесла, чтобы попасть на реку душ. Для этого необходимо отчаянно желать найти кого-то конкретного по ту сторону. Предложение дословно переводится как «желание вспыхнет и звезды упадут». Загробный мир не просто так называется Миром падших звезд, небо обрушивается на тебя во время применения своего рода магии некромантии. И есть легенда о том, что когда человек рождается — на небе появляется новое светило, но, умирая, он попадает сюда, в место без звезд, потому что они остаются у него под ногами. Они как будто бы падают, преклоняются перед смертью и остаются внизу, чтобы ничто не ограничивало умершего сверху. — Они сбавили темп, выходя на окраину города. — Взгляни, — Гермиона дернула Малфоя, вынуждая остановиться и поднять голову. — На небе пустота, лишь бесконечность темноты, свобода для души.
Всепоглощающий мрак, глотающий разноцветные столбы света, исходящие от фонарей и домов, и в этой ночи абсолютно ничего. А может, слишком многое, просто человеческий взор не способен это увидеть.
— Порой я гляжу в это небо часами… — серебро дрогнуло в голубизне, а большой палец провел аккуратную дугу по тыльной стороне ладони Грейнджер.
— И что ты чувствуешь?
— Что схожу с ума.
Она обернулась, желая пересечься взглядами, ощутила его тоску и захотела забрать ее себе, но Малфой лишь нахмурил брови, покрытые пепельным инеем, и тронулся с места, подводя Гермиону к их пункту назначения.
То был жидкий огонь, но от него веяло холодом и стужей. Он аккуратными лентами стекал с темной скалы, чтобы кривыми завитками вливаться в реку, в которой кружились звезды в сиреневых всполохах. Охровая густая «вода» растворялась в кобальте, усеянном серебром. Гермиона будто смотрела на небо где-то загородом, только здесь в него впадало живое пламя.
— Вспыхивающее желание тонет в падших звездах…
— Да. Не знаю почему, но мне нравится это место. Мне показалось, ты обязана его увидеть, — он легко пожал плечами, но по какой-то причине в этом жесте читалась некая скованность. — Напишешь потом диссертацию или какие там еще цели у мисс Всезнайки? — он скосил подначивающий взгляд, но у Гермионы не было воли оторваться от увиденного.
— Я должна загадать желание…
— Брось, ты же никогда не относилась к суеверным.
Но Гермиона не обратила внимания на его скептицизм, лишь втянула носом запах кедра, черной смородины и бурбона. После секундного молчания Малфой не выдержал:
— Загадала?
Она улыбнулась, ощущая, как его серо-голубые глаза бегают по ее телу, скорее всего, в них красиво отражалась охра.
— Да.
— Что загадала?
Гермиона рассмеялась, отбрасывая волосы на спину, и повернулась к Драко, обнимая его за талию и вскидывая подбородок.
— Если скажу — не сбудется.
— Зануда.
Она не отозвалась, ожидая продолжения фразы, думала, что сможет что-то бросить, но все колкие ответы пропали из головы. Ей хотелось сказать, что она его любит и всегда будет любить. Ведь разве не это было целью ее визита загробного мира? Почему сейчас возникло ощущение, что эти слова будут спусковым крючком пистолета у ее виска? Поэтому она просто опустила глаза на ворот его белоснежной рубашки.
— Мне пора.
Тишина.
— Да. Пора.
