— Обыкновенный газовый фонарь. Своего рода семейная тайна. Изобретение моего деда, но использовать его нам никогда не разрешалось.
— Почему? Доггинз раздраженно передернул плечами.
— Раскоряки утверждают, что это механизм.
— Как он действует?
— Вот сюда заливается нефть, — Доггинз постучал по блестящему металлическому шарику возле основания фонаря. — Насосик гонит ее вверх по трубке, и она испаряется, ударяясь о керамическую сетку накаливания. На самом деле просто.
Найл широко раскрытыми глазами смотрел на фонарь. Интриговал не столько внешний вид устройства, сколько впечатление, что он уже полностью с ним знаком. И тут мгновенная вспышка интуиции дала ответ. Как и умение читать, это знание было вживлено ему в память Стигмастером.
В миг озарения Найл ощутил в себе множество других фрагментов знания, дремлющих в глубинах памяти; несколько секунд он чувствовал ошеломляющую раздвоенность, будто его собственная сущность была под вопросом.
Доггинз полез в ящик стола.
— Вот еще один образчик запретного знания. На кровать шлепнулась увесистая книга. Найл взглянул на обложку: «Принципы электроники».
— Почему запретного?
— Потому что все книги запрещены. Пункт двадцать второй Договора о примирении гласит: «Книгопечатание и книгочейство запрещается под страхом смерти». Потому книги по большей части хранятся в музеях, запертые в стеклянные ящики.
— Но ты же умеешь читать?
— А как же. Здесь все по большей части грамотны. Это секрет, передаваемый от отца к сыну. Но если пауки узнают, мы окажемся в беде. Двадцать лет назад случайно всплыло, что один из наших умеет читать — девяностолетний старик. Так ведь настояли на казни.
— И жуки пошли на это?
— А куда денешься? Ведь речь шла о положениях Договора.
Найл листал страницы книги, теряясь от обилия математических формул.
— Кто обучил тебя грамоте? — как бы между прочим спросил вдруг Доггинз.
Найлу потребовалась секунда, чтобы осмыслить вопрос. Затем он удивленно вскинул голову.
— А как ты догадался?
— Вон зрачки как движутся. Так кто тебя обучил?
— Машина, — ответил Найл, улыбнувшись. Доггинз зыркнул на него из-под опущенных бровей.
— Та самая, что подкинула тебе пищевые таблетки?
Найл засмеялся такой дотошности.
— Точно.
— А где она, твоя машина?
— В Белой башне.
У Доггинза расширились глаза.
— Ты серьезно? Найл кивнул.
— Ты что, там был?
— Да.
Лицо Доггинза внезапно побледнело.
— Как ты пробрался туда?
— Вот с этим. — Найл протянул руку и взял трубку, лежащую на стопке одежды. Нажал на кнопку — трубка раздвинулась. Он вручил ее Доггинзу. — Ты что-нибудь чувствуешь?
— Вроде как покалывает. — Доггинз старался говорить спокойно, но голос срывался и рука подрагивала, выдавая волнение. — Где ты ее раздобыл?
— Нашел в пустыне.
Найл подробно рассказал, как они с отцом нашли укрытие от песчаной бури и как ветер обнажил древние развалины. Когда стал описывать блестящую машину, Доггинз кивнул.
— Наверно, «кузнечик». Основной вид дальнерейсового транспорта в конце двадцать первого века. — Он взглянул на трубку у себя в руках. — Но сам я прежде никогда их не видел. Извини, продолжай.
Когда Найл подошел к тому, как он пробирался в башню, волнение Доггинза возросло еще сильнее; он, очевидно, уж и усидеть не мог на месте. Лицо из бледного сделалось пунцовым. Найл с ошеломлением почувствовал, как от Доггинза лучится некая почти осязаемая сила, кажущаяся удивительно навязчивой, почти гнетущей. Юноша испытал облегчение, когда при описании Стигмастера Доггинз его прервал:
— Нет, теперь пусть только попробуют сказать, что я не прав! Глорфин все уши прожужжал, что надо довольствоваться тем, что у нас есть, и не высовываться…
— Глорфин?
— Наш гражданский лидер, глава коллегии. Он говорит, нам судьбу надо благодарить, что мы в услужении именно у жуков, и жить себе, пока живется. Но какой был смысл людям прежних времен накапливать все эти знания, если они пропадают зря?
— Они рассчитывали, что мы ими воспользуемся, когда окажемся готовы.
— Вот мы уже и готовы, — бойко подытожил Доггинз. — Я с рождения готов. Найл покачал головой.
— Старец говорил, что есть нечто, о чем он не может мне сказать. То, что я должен уяснить сам…
— Что именно?
— Например, как свергнуть пауков.
— Это мы выяснили. — Волнение полностью овладело Доггинзом. — Что еще?
— Не могу припомнить, — с сомнением сказал Найл. — Но он, похоже, подразумевал, что есть нечто такое, что откроется мне только со временем…
— А ты как думал! — Доггинз порывисто вышагивал взад — вперед по комнате, в свете фонаря его тень жила своей собственной жизнью. — Так во всем. Нельзя оценить по достоинству того, что слишком легко дается. Но этого я ждал всю свою жизнь… — В дверь постучали. — Ч-черт! — Доггинз от досады дернул головой.
— Члены коллегии уже здесь, ждут в столовой.
— Ну, надо же, в такой момент! — Он с усилием овладел собой. — Ладно, скажи им, что будем через несколько минут. — Когда Селима вышла, выдвинул ящик стола. — На-ка, наденешь, — и кинул Найлу желтую тунику слуги жуков.
Найл проворно облачился и повесил на шею медальон. И случайно заметил, что у Доггинза на шее что-то висит.
