— Что у тебя там?
Доггинз усмехнулся со странной игривостью. Из-под туники он вытянул… медальон, почти такой же, что и на шее у Найла, только серебристый. И тут Найл понял.
— Так вот почему на меня так действовали твои мысли! У тебя эта штуковина, оказывается, повернута на меня.
Доггинз взвесил медальон на ладони.
— Я его позаимствовал в музее. Ты мне вот что скажи. У тебя не бывает так, что от него становится невмоготу?
— На первых порах было. Освоишься.
— Слава Богу, если так. А то весь день хожу как выжатый. Ты свой в башне раздобыл? — Найл кивнул. — Дашь попробовать?
Они обменялись медальонами. Едва повесив на себя доггинзовский, Найл почувствовал разницу. Вначале показалось, что этот гораздо сильнее, затем стало ясно, что дело здесь не просто в силе. Как и у него, этот медальон собирал волю в единый тугой луч, если направлять его внутрь; если наружу, то воля рассеивалась на окружающее. Но было в этой силе что-то жестокое и грубое, словно громкий повелительный окрик.
Минуты не прошло, как голова у Найла уже разбухла от тяжести.
— Этот, похоже, не такой сильный, — рассудил Доггинз и бросил медальон Найлу. Тот, вместо того чтобы повесить его на шею, опустил в карман туники. Чутье подсказало, что пока организм ослаблен, медальон будет лишь ухудшать самочувствие.
Идя за Доггинзом по коридору, Найл обратил внимание, что из дверей на него повсюду посверкивает глазенками ребятня; оказывается, он здесь заметная персона.
Вошли в просторную комнату, основную часть которой занимал полированный стол овальной формы; массивный, разместится человек двадцать.
Большинство стульев вокруг было уже занято. Из присутствующих Найл узнал только троих — Милона, Уллика и Симеона, того самого лекаря.
Когда Доггинз вошел, все встали, но было видно, что это так, для проформы. Он занял место в конце стола, и Найлу указал сесть рядом. Невысокий бородач с обильной проседью, сидящий на противоположной стороне, прокашлялся.
— Прошу прощения, но допускается ли на официальных заседаниях коллегии присутствие посторонних?
— Глорфин сам сказал, что хотел бы расспросить нашего гостя. А сделать это без его непосредственного присутствия, сами понимаете, затруднительно.
Коротышка-бородач густо покраснев.
— Он что, не может дождаться за дверьми, пока вызовут?
Раскраснелся и Доггинз. сверкнул сердито глазами.
— Нет, Пибус, не может. Он свободный человек и не обязан выстаивать за дверьми и отвечать на наши вопросы. Он может послать всех нас к чертям и уйти. Кроме того, он гость в моем доме…
Коротышка запунцовел и потупился под жестким взглядом Доггинза. Сидящий возле человек — длинный, лысый, с изнуренным лицом и выпяченной челюстью — кашлянул и коротко сказал:
— Принято к сведению. Все. Давайте начинать, — хотя было заметно, что он недоволен.
Доггинз опустил взгляд на гладь стола, будто бы принимая упрек, но по поджатым губам было ясно, что смирения в нем нет.
— Прежде чем начнем, — сказал лысый, — может, ты нам представишь своего гостя?
— Это Найл, — сказал Доггинз. — Родом из пустынного района Северного Хайбада.
— Это беглый раб, которого разыскивают пауки, я так понимаю? — Вопрос исходил от толстяка, макушку которого покрывали жесткие белые завитки.
Доггинз резко на него посмотрел.
— И не то, и, тем более, не другое. Корбин. Он не раб, поскольку родился на свободе. И не беглый, потому что попал сюда против воли, а следовательно, имеет полное право на побег.
Корбин тускло усмехнулся.
— Не слишком ли предвзятый ответ?
— Нет, — твердо сказал Доггинз. — Предвзято звучит именно твой вопрос.
— Давайте прекратим препирательства, — нетерпеливо прервал лысый. — Стоящий нынче перед коллегией вопрос предельно прост: правомерны ли твои действия? Ты сам как ответишь: да или нет?
— Я отвечу: да.
В глазах Глорфина мелькнуло недовольство. Было видно, что ему не нравится такой тон.
— Затрудняюсь понять, чем именно ты аргументируешь свой ответ. Разве не ты повел группу слуг в город пауков?
— Я, — кивнул Доггинз.
— У тебя было на то разрешение нашей коллегии или Совета наших хозяев?
— Нет.
— В таком случае, твои действия противоправны.
Доггинз категорично покачал головой.
— Никак не могу согласиться. За два часа до того, как нам отправиться в квартал рабов, один из приближенных Хозяина возложил мне на голову длань и заявил, что отныне жуки считают меня одним из равных себе. То есть посвятил меня в почетный чин саарлеба. Из чего следует, что я имею право принимать решения, не спрашивая согласия у членов коллегии.
— Из чего следует, — встрял Пибус, — что у тебя появилось право устраивать вооруженные провокации против наших союзников?
— Никакой провокации не было, была элементарная самооборона.
— Милон и Уллик уже изложили свою точку зрения. Теперь же мы хотим выслушать и обсудить все то, что расскажешь нам ты.
Доггинз:
— Очень хорошо. Вы понимаете, что весь мой пороховой запас взлетел на воздух во время спектакля?
Небольшого роста остролицый человек прервал, спросив:
— Это происшествие и привело к твоему повышению?
— Да.
— Получается, повышение ты получил на ложных основаниях?
Доггинз и глазом не моргнул.
