Дженни смотрела на старшую сестру и чувствовала, что Ева буквально излучает беспечность. На нее не давит груз забот о том, что о ней думают люди, как на Дженни. Еву не терзает постоянное беспокойство о том, считают ли ее коллеги-адвокаты достаточно профессиональной. Поступают ли так, как она, родители других детей? Что о ней думает папа? И вот Ева – с волосами гораздо длиннее и светлее, чем положено женщине в сорок лет, в одежде слишком яркой и облегающей, с маленьким домом, паршивой работой, безалаберными детьми, с марихуаной на кухонной полке… И она счастлива! Дженни такое чувство, такое состояние были недоступны. Ни ее муж, ни тем более дети не позволяли ей быть счастливой.
– Даже не знаю, что тебе посоветовать, – сказала Ева. – Я вообще не люблю давать советы. Мне пришлось самой разобраться с тем, что со мной происходит, чего я на самом деле хочу… а потом наполнить все это содержанием.
Гораздо позже вечером, когда они выпили две бутылки вина, а Ева уговорила сестру сделать несколько глубоких затяжек, они долго смеялись в саду на скамейке, перечисляя, чем Дженни должна наполнить свою жизнь.
– Для начала покупки, готовка и стирка.
– Ты что, совсем сошла с ума?! – воскликнула Ева. – Разве у тебя нет вполне трудоспособного мужа и двух сносных помощников, которые вполне могут сбегать в супермаркет, пока ты будешь лежать в ванне с маской на лице, читать журнал и фантазировать, что ты замужем за Антонио Бандерасом?
Они опять рассмеялись.
– А знаешь, тебе надо съездить в отпуск, Дженни, и заняться собой. Массажи, маски… ну, я не знаю… Что там делают адвокаты, чтобы расслабиться? Пойди и устрой всем взбучку или что-нибудь в этом роде… надень наручники на них, что ли.
Еще один взрыв смеха.
– А по поводу твоего замечательного дома… – Ева уже не могла остановиться. – Там у тебя совершенно излишняя чистота, я позволила бы своим детям есть с твоего пола. Хотя… – Она наклонилась под кухонный стол. – Они и с моего пола едят. – Ева вынырнула с грязным тостом с джемом. – Вот посмотри…
Дженни начала хохотать так сильно, что вскоре у нее заболели мышцы живота.
– Господи, я такая неряха! – воскликнула Ева. – Ты, наверное, уже жалеешь, что приехала ко мне? И конечно, думаешь: «Если на полу в кухне можно найти тосты, то что я найду в своей кровати?»
– Перестань! – Дженни уже буквально плакала от смеха. – Я сейчас описаюсь.
– Боже мой, Дженни, – невозмутимо сказана Ева. – Ты меня поражаешь.
– Правда? – На лице Дженни появилось испуганное выражение.
– Нет-нет, что ты, я шучу. Это и называется доставлять себе удовольствие. – Ева сказала это медленно, словно втолковывая сестре свою мысль. – По-моему, для одного вечера вполне достаточно развлечений.
Она посмотрела на сестру, раскрасневшуюся от смеха и вина, выглядевшую гораздо мягче и привлекательнее, чем в последние месяцы.
– Тебе надо потихоньку менять свою жизнь, – добавила Ева. – Перестань за все хвататься, все контролировать. Твои дети только больше станут тебя ценить, если ты немного ослабишь к ним внимание. Они хорошие ребята, и потом все будет замечательно. Кто осудит их, если они, молодые и глупые, попадут пару раз в сложные ситуации? Так люди и учатся. Помнишь, как Том влип в ту торговую аферу? Что там было, травяные пилюли для похудения?.. Господи, неужели я все это уже забыла! Тогда ситуация казалась совершенно ужасной! К тому времени, когда он мне все рассказал, его долг достиг тысячи фунтов. Глупый мальчишка!
Сестры посмотрели друг на друга и снова рассмеялись.
– А еще я считаю, что тебе надо изменить прическу и брюки, – добавила Ева.
– Что?! – воскликнула Дженни.
– Можешь спорить и упираться сколько угодно, но тебе совершенно необходимо полностью обновить гардероб. Придется приложить немало усилий, чтобы заткнуть глотку твоему внутреннему голосу адвоката. Новая прическа и брюки будут началом искоренения скучной, старомодной женщины средних лет.
Ева протянула руку и отогнула край эластичных брюк Дженни, под которыми, как она и ожидала, были надеты серые трусики, а поверх них колготки.
– Кошмар! Это, конечно, очень практично, но… кошмар. Нам нужно, чтобы ты сидела в своем строгом адвокатском костюме и думала: «Да, я знаю, что выгляжу скучно, однако на мне очень пикантные розовые трусики…» И надо обязательно исправить прическу, дорогая, – Ева не могла не упомянуть о своем друге-парикмахере. – Гарри сделает из тебя конфетку.
На следующий день, в три часа, обе сестры заняли места в одном из дорогих кафе с мраморными столиками, где все было заказано с тройной порцией взбитых сливок и сопровождалось разговорами о новой прическе Дженни. По дороге они посматривали на свое отражение в витринах.
Светлые пряди Евы были подцвечены розовой краской.
– Полагаю, я еще не слишком стара для этого цвета. На свадьбу окрашусь не в смываемый розовый цвет, а в устойчивый, – пообещала она Гарри, который, приводя в порядок ее волосы, с сомнением выслушал просьбу Евы.
