Теплое море. Ласковое солнце и древний город. Что может быть прекраснее возвращения туда?! Туда, где жизнь проста и незамысловата на первый взгляд, но изменчива как мир зазеркалья всего лишь миг спустя. Где тайна остается тайной лишь потому, что не пришел ее час. Люби если хватит сил. Верь, если истина обернулась ложью. Надейся, всегда. Даже когда мир перевернут и разбит. От автора, или отсебятина: Легче, проще, веселее. Много юмора, мало серьезности и слезливости, и конечно лУбовь. Ах, да! еще куча мальчиков-красавчиков).
Когда жизнь бьет тебя тапками обыденности — главное подставить под удар мягкое место, там шишки не появляются и думать, этим самым местом, не приходится.
Первый акт согласно законам неписаного жанра расцветал всевозможными неприятностями для акта второго — трагического.
— Ирина Райвайн!
От неожиданности я даже отлипла от парты, на которой спала. Хотя, надо признаться, от удивления проснулись почти все бывшие или не бывшие (я пока точно не разобралась) старосты групп, находящиеся в аудитории. Имя и фамилия, произнесенные нашим разлюбезным ректором Института культуры и искусств, словно ушат ледяной воды обрушились на головы всех присутствующих студентов.
Конечно, имя и фамилия-то — мои!
Ректор, понаблюдав за ошарашенными студентами и застывшим лицом озвученной им особы, ухмыльнулся и продолжил:
— Со следующего года Старшей по Институту назначается Ирина Райвайн, — гробовая тишина нарушилась шебуршанием, словно душную аудиторию наполнил рой рассерженных пчелок и остальных представителей жужжащих насекомых.
Ну конечно, такая новость! Самая ленивая и безответственная староста из всех, которая могла дать фору даже пятикурсникам, этим в принципе на данном этапе обучения от университета нужен был только диплом и ничего больше, станет старостой всего Института! И пока эта новость разлеталась со скоростью свежих сплетен, моя скромная персона от удивления могла только открывать и закрывать рот в совсем не притворном ужасе. И мои возмущенные: «Как так и почему?» остались никем не замеченные и не услышанные.
— Потише! — пробурчал заместитель ректора по учебной части. — Хватит щелкать телефонами!
Звуки клацанья наманикюренных пальчиков по кнопочкам сотовых чуть стихли.
— В следующем году к нам по программе обмена приедут двенадцать студентов Архитектурно-строительного Университета, — не обращая внимания на стоявший гул, продолжил ректор. — Они прослушают курс «История архитектуры». Так как самая общая специальность у нас 1320, то и направятся они соответственно в группу — 33-2…
Вот на этих словах я уже взвыла не только мысленно! Хорошо еще никто не услышал. Потому как заинтересованных возгласов было больше, и звучавший в них неподдельный энтузиазм заглушил мои тихие ругательства.
Да что же это такое творится?! В мою группу… Хотя, чего я, собственно, расстраиваюсь?! Каких-то двенадцать или сколько их там студентов — это почти мелочи по сравнению с тем, что за весь беспредел, который творится на нашем девичьем факультете, теперь буду отвечать я!
— А кто приедет? — раздался заинтересованный голос с задних рядов.
— Климова! Хватит спать! Я же сказал — студенты из…
— Да мы это поняли, — послышались возгласы с разных концов аудитории. — Мальчики или девочки?
Несмотря на весь трагизм ситуации с назначением, я все-таки вынырнула из своих мрачных мыслей по поводу перевода в другой университет и прислушалась. В принципе, глас вопящего с таким, казалось бы, странным для непросвещенного человека вопросом, был мне понятен.
Наш родной Институт культуры, который раньше был пятым факультетом, а три года назад приобрел статус Института, входил в состав Университета международных отношений. Довольно престижное учебное заведение, и попасть сюда на бесплатную основу было очень сложно. По себе знаю, еле наскребла нужные баллы для поступления. Университет был большой, и основные, а точнее почти все здания остальных четырех факультетов находились в студенческом городке на окраине города, вместе с общежитиями, спортивным комплексом и кучей мелких забегаловок и кафешек. Но вот здание пятого факультета, на котором собственно я и училась, располагалось в самом центре Пантикапея, в его исторической части. Говорят, когда пришло время и нам переезжать в только что отстроенное в студенческом городке новое здание, ректор категорически отказался. И я его хорошо понимала. Наш Институт занимал одно из старинных и очень красивых зданий, построенных еще в прошлом веке в самом центре города. Так сказать, примеры истории архитектуры были видны прямо из окна. Уж не знаю, что и как там было дело, но факт того, что нас не отправили в новое футуристического стиля сооружение из стекла и бетона, был на лицо.
