Но, естественно, не это стало причиной такого животрепещущего вопроса. Во всем нашем Институте парней было, мягко сказать, маловато. На четырех факультетах Института культуры и искусства, в которых было по семь групп каждого курса (обучение пятилетнее!), учились в основном девушки. Помните песенку: «Потому что на десять девчонок по статистике девять ребят»? Так вот теперь количество девочек увеличьте в десять раз, а мальчиков уменьшите в половину. Прочувствовали весь трагизм ситуации?! И даже те немногие представители мужского пола, которых занесло на наш большой девичник, не вдохновляли прекрасную половину человечества, собранную под одной крышей, на завоевательные подвиги. Ну кто из нормальных парней пойдет на чисто женские специальности, вроде «История мировой культуры», «Музееведение и экскурсоведение» или «Библиотечно-информационный» факультет?! Только или самые тупые, пытающиеся откосить от армии, и чтобы при этом не учиться, ну или полные ботаны. В итоге, процент и тех, и других был практически одинаковым. Нет, конечно, приятные исключения имелись, кстати, один такой редкий экземпляр учится со мной в одной группе, но их было очень мало… почитай что и нету, а те, кто есть, естественно, были уже заняты. Вот такая грустная история. На остальных факультетах Университета международных отношений дело с мужским полом обстояло намного лучше. Красавцы юристы со второго Международно-правового факультета или студенты с факультета Энергетической политики и дипломатии могли любую девушку покорить одним лишь своим видом. Нам же очень не повезло в этом плане, а смысла и причин ездить в студ. городок не было. Там и без нас девчонок хватало, особенно с факультета журналистики.
Так я немного отвлеклась, что там ректор вещает?
— … Климова, лучше бы вы учились с таким же рвением, как выясняли пол будущих студентов! — отчитывал Виктор Сергеевич Горычев (в народе просто Горыныч) нерадивую студентку. — Всё! Все могут быть свободны, кроме Ирины Райвайн.
Студенты весело загалдели, покидая аудиторию. Ректорат тоже неспешно покинул душное помещение. А я опять упала на парту, при этом тихо застонав. Ну чем я заслужила такое наказание, а? Да я вообще была последним человеком во всем Институте, которого могли бы назначить старостой!!!
Дабы стало понятно, и вы тоже прониклись моим великим, во всех отношениях, горем, расскажу по порядку.
В прошлом месяце, вот как сейчас помню, аж целую неделю назад ректор собрал всех старост института на собрание. Насколько я знаю, пришли многие… человек пять точно было! Ну, вы ведь понимаете — как можно идти на собрание, когда ноготь сломался, распродажа в любимом магазине, настроения нет, голова болит и прочие женские причинно-причуды, мешающие общественной работе.
Институт у нас престижный, учатся в основном детки местных и неместных богачей. Пантикапей всегда славился не самой дешевой жизнью. Многие состоятельные люди нашей страны и ближнего зарубежья были счастливыми обладателями дач, вилл, особняков и остальной недвижимости. Иметь дом в Пантикапее — это престижно! Так что студентки у нас — все сплошные модницы и элита будущей светской жизни. Я иногда наш пятый факультет называю Институтом благородных девиц. Все на дорогих машинах, кто сам за рулем, кто с водителем, в трендовых шмотках, ручки «Паркер» (даром, что лекции ими не пишут, зато есть в наличии), ну и остальные прибамбасы очень навороченной, не обделенной и не обремененной животрепещущим вопросом под названием деньги жизни. Конечно и обычный, так сказать, средний класс тоже имелся. Я, например. Живу на окраине, с тетей, в маленьком одноэтажном доме, доставшемся ей еще со времен работы на госслужбе. Ведем с ней небольшое хозяйство. Денег, конечно, особо нет, но и нужду не испытываем.
Мама умерла, когда я была маленькая, отец сразу после похорон куда-то исчез, оставив меня у тетки, родной сестры моей мамы. О родителях, которых я никогда не знала, мы особо не говорили. Тетя Валя заменила мне и отца, и мать, окружив заботой и любовью. Заморочками по поводу своей осиротелости я не мучаюсь и комплексом «бедняжки без родителей» тоже не страдаю. В общем, было у меня счастливое детство и веселая юность. Теперь вот учусь в Институте на историка архитектуры по общей направленности: учим все и понемногу.
Старостой группы меня назначили еще на первом курсе. Должность необременительная, обязанностей, естественно, было полно, но их обычно никто не исполнял. Ректорат уже замучался с нами. Но что можно сделать с толпой девчонок, которые слезы проливают по любому поводу и при желании могут рыдать навзрыд, да так, что весь институт будет слышать жалобные стенания. Легче было закрывать глаза на наши прогулы, на одежду и манеру поведения, чем связываться с потоком девичьих слез и крутыми папашками. Нет, конечно, имелись у нас и заучки, и прилежные студентки, но их было очень мало. В основном это были выходцы из таких же небогатых семей.
