Дребезжащий автобус-гармошка мягко колесил по еще сонным узким улочкам города. Чтобы не заснуть и при этом не упасть на пол, пришлось привалиться лбом к прохладному стеклу. В голове немного прояснилось. Выйдя на своей остановке, я бодрым шагом направилась в Институт. Поспать, конечно, для меня дело святое, но и ранее утро мне тоже нравилось. Город еще спал, не гудели машины, не спешили люди, не было давки в автобусах и трамваях. А если прислушаться, то можно было услышать шум волн, звуки которых буквально минут через тридцать перекроет гул города.
Присев на парапет напротив входа, я достала журналы посещаемости и стала высматривать знакомых.
— Привет, — Кьяра присела рядом. — Что так рано?
— Да ты тоже не поздно, — усмехнулась я. — Где Марк?
— К родителям уехал, — отозвалась девушка.
— В начале года? — удивилась я. — Ему что, лета не хватило?
— А летом он не ездил.
— Почему? — удивилась я.
Родители Горьева живут в другом городе, и за три года совместной учебы я ни разу не слышала, чтобы они приезжали. Марк и сам к ним не часто ездил, один-два раза в год максимум. Но вот летом я была уверенна, что он проводит с родителями хотя бы пару недель.
— Не знаю, — пожала плечами Кьяра. — У них сложные отношения, Марк не любит об этом рассказывать.
— А ты с ними знакома?
— Нет, — покачала она головой.
— Вы же со школы дружите? Неужели ни разу не видела? — удивилась я.
— Да вот как-то не сложилось.
— Ясно.
На площади перед Институтом народу прибавилось, но пока никто не спешил заходить в душное здание. На улице еще было по-утреннему прохладно.
Вот учатся у нас одни богачи, спонсоров полно, а кондиционеры стоят только в деканатах и ректорате. Жуткая несправедливость!
На парковку Института заехало несколько автомобилей. Даже я, не различая марки машин, сходу поняла, что эти представители мирового автопрома стоят раза в три дороже, чем дом, в котором я живу с прилегающей к нему местностью и живностью с хозяйственного двора.
Медленно проехав мимо нас, машины аккуратно припарковались в самом конце и из них вышли виновники моего раннего подъема. Я внутренне вся напряглась, представляя, как буду выглядеть, клянча у них фамилии.
— Ну, а ты чего так рано? — поинтересовалась Кира, не замечая новеньких, которых, кажется, уже все заметили.
— Да мне вот тут… — я замялась, теребя в руках тонкий журнал. — Заполнить надо…
— И в чем проблема?
— Я фамилии их не знаю… — кивнула я в сторону студентов из АСУ.
— Не знаешь? — удивилась она.
— Нет, — покачала я головой. — Вчера хотела записать, да не сложилось… вот приехала пораньше, может удастся заполнить до пары.
— Ну ты даешь!
— Да знаю я… Если преподы пожалуются Толоку, опять выговор влепят…
— Да я не об этом! Как ты можешь их не знать?!
— Не поняла?
— Ирина, да тебе кто угодно расскажет про них и не только ФИО.
— И ты?
— И я, — улыбнулась девушка.
— О как! Может, тогда поможешь?
— Давай, — согласилась она.
Студенты из архитектурного подошли к входу и встали в тени раскидистой маслины, о чем-то тихо переговариваясь между собой.
— Парень с длинными волосами — Ярослав Ризов…
— Это те самые Ризовы, которые владеют лучшим винодельнями во Франции?
— Они самые, — кивнула Кира. — Видишь, хоть что-то да ты знаешь…
— Знаю фамилию такую, — буркнула я.
— Блондины…
— Они братья?
— Да, — подтвердила мои догадки Кира. — Дмитрий и Антон Кондрашовы.
— Подожди, запишу! — я достала блокнот.
— Родители их — знаменитые на весь мир искусствоведы…
— Опачки! Так это те самые, которые в прошлом году для художников провели лекцию?
— Те самые, — усмехнулась она. — Шатен… ну вон тот, весь такой брутальный…
— Ага, — кивнула я в знак того, что поняла о ком речь.
— Марун Берднев. Отец банкир…
— По нему и не скажешь, — хихикнула я.
— Почему?
— Ну, он должен ходить в деловом костюм и галстуке, а тут такое…
— У тебя слишком расплывчатые представления о банкирах, — хмыкнула девушка. — И он сын, а это, как бы, не обязывает к строгим костюмам.
— Ладно-ладно, — согласилась я.
— Рыжий — Зоран Полоцкий…
— Это что, у него предки — князья?
— Не в курсе.
— А что за имя у него странное?
— Почему странное? — удивилась девушка. — Славянское имя…
— Да я так… Давай дальше.
— Ну и брюнет… — Сердце замерло, я даже дышать, кажется, перестала. — Никандр Эрденко
— Чего? — воскликнула удивленно я. Вот вам и простое имя. Про фамилию вообще молчу…
— Да-да. Тот самый, — покивала Кьяра, по-своему истолковав мое удивление. — Сын нефтяного магната…
— Ясно… — тихо произнесла я, смотря на Ника. — А мама кто?
— Матери у него нет.
— В смысле в разводе?
— Нет, умерла при родах.
— Они не русские?
— Русские, корни только по-моему цыганские. Всех записала? — поинтересовалась Кьяра.
— Да… — посмотрев в блокнот, рассеяно ответила я. — Спасибо. Не представляю, как бы я выглядела, подойди к ним с такими вопросами.
— А что не так?
— Ну знаменитые, богатые, а тут я…
— Ирина, это родители знаменитые и богатые, а они просто их дети!
— Я понимаю… — я замялась, не в силах озвучит причину.
— То, что у тебя нет миллионов, не делает тебя хуже их. Поверь, власть и деньги — это еще не гарант хорошего человека, — мягко произнесла Кира.
