- Так точно, мой господин, - ответствовал силач Гарли, командующий полками западных шедизцев и ответственный за артиллерию.
Они подошли к царю все трое: Гарли, Нурмали и Кафур, глядя на него с веселым ожиданием. Усы Нурмали, обычно понуро обвисшие, воинственно встопорщились. Следом приблизился юноша-оруженосец, несший плащ царя.
- Вот и ответ на твой вопрос, Кафур. Объявляю на завтра наступление. Теперь, с этими друзьями, - царь еще раз коснулся рукой пушки, - мы пойдем вперед без задержек.
- Чем они отличаются от тех маленьких, с которыми мы прежде воевали? - спросил интендант.
- В ядра, которыми они стреляют, засыпан порох. Я еще в Шедизе потратил полтора года на испытания, и видишь, сколько времени прошло, прежде чем эти пушки наконец присоединились к нашему походу.
Кафур посмотрел на орудия и, видимо, хотел спросить об опасности того, что ядро взорвется еще в стволе. Но в армии Алекоса не принято было сомневаться в словах царя, и он промолчал. Алекос усмехнулся, видя его сомнения.
- Итак, завтра выступаем на Камалонд. Легори, подготовь приказ и разошли всем частям.
Оруженосец поклонился, прижав к груди плащ. Пятнадцатилетний крепкий юноша по шедизскому обычаю исполнял при царе обязанности секретаря, оруженосца и любовника. Он тут же вернулся в шатер и занялся бумагами. Через несколько минут вошел государь в сопровождении троих своих вернейших военачальников. Гарли вынул из-за пазухи плоскую фляжку и крохотные позолоченные рюмки. В колеблющемся свете ламп жестко улыбающееся лицо царя казалось прихотливо изменчивым, оранжевые отблески плясали на впалых щеках, а глаза постоянно оставались в тени. По привычке все трое, сами того не замечая, следили за каждым его движением, отмечая малейшую смену выражения лица. Суровые воины, прошедшие при Процеро огонь, воду и медные трубы, они боялись нового господина не меньше, чем старого. Но вместо ненависти в их сердцах жила горячая любовь и даже, пожалуй, едва ли не женская влюбленность, так что всем троим стоило немалых усилий без ревности обращаться с юным секретарем, что на правах близкого к государю человека оставил свои бумаги и поднял рюмку вместе с ними.
- Говорят, на лугах у Камалонда еще год назад паслись лучшие в Матакрусе кони, - сказал Гарли. - Надеюсь, они нас дождутся!
- Рано или поздно все кони и все богатства будут наши. Если только крусы не переправят их в Ианту, - заметил Кафур.
Нурмали сказал:
- Об Ианте, мой господин. Ходят слухи, что Хален собирается покинуть страну. Сейчас он уже почти отрезан от союзника, и помощь из Рос-Теоры все не приходит.
- Надо его додавить, чтобы погрузился на корабли и отправился восвояси. А лучше добить. Если бы не иантийцы, война не затянулась бы так надолго. Постарайтесь, чтоб их уплыло как можно меньше.
- Будет сделано. Там рядом несколько тысяч степняков третью неделю возятся с двумя городишками, вот их и отправлю.
- Позволь спросить, государь, - обратился Гарли, стряхивая пылинку со своего щегольского мундира. - Дойдем мы до Рос-Теоры, но ведь там - вдова царя и малолетний наследник. А она, как говорят, не из тех, что любезно уступают место. Что будешь делать? Казнишь их?
Алекос задумался.
- Не хотелось бы, - произнес он наконец. - Казнить женщину и ребенка - это мне чести не прибавит. Но не стоит пока об этом думать. Глядишь, небо и земля мне помогут, как всегда помогали, может быть, и помощью кого-то из людей, - заключил он с улыбкой.
Начальники переглянулись и засмеялись.
