Еще через два часа по всему городу шла резня и горели дома. По улицам метался Кафур с помощниками, следя, чтобы продукты из горящих зданий были вывезены на склады, которые ему удалось отстоять от огня и около которых была выставлена надежная охрана. На одной из нетронутых башен городской стены Легори с товарищами поднимал стяг Алекоса со скалящимся волком на красном фоне.
19.
Ей снился снег. Крупные хлопья кружились и плясали в воздухе, свивались в спирали и разлетались под порывами ветра, танцуя опадали на квадратные плиты двора. Метель заволокла город, и все реже виднелись меж пляшущих снежинок красные крыши. Шаги часового оставили на стене темную полоску следов. Створы замковых ворот дрогнули и начали медленно открываться. "Остановите их! Не дайте им войти!" - закричала она. Но замок был пуст, и часовой не отозвался. Взметнувшийся снежный вихрь замел его следы. "Не пускайте!" - снова крикнула она и хотела кинуться из своей комнаты в башне вниз, чтобы собственной рукой наложить засов поперек тяжелых дверей. Но, как это бывает во сне, ноги будто налились свинцом, и она не смогла двинуться с места. В полной тишине в щели ворот показался темный силуэт, цепкие пальцы потянули створ, и воин в шлеме с белым султаном шагнул на пустынный двор. Из-под шлема на грудь спускались длинные белые волосы. Его щит был залеплен снегом.
Евгения проснулась, села на постели, тяжело дыша. Голубое утро рассеивалось под белым светом дня; Хален уже давно покинул спальню. Она встала и замерла, не веря своим глазам: за оконным стеклом, будто продолжение сна, кружился снег. Первый снег в Ианте за долгие-долгие годы. На календаре была уже весна, но природа, словно желая сказать: "Смотрите, пришел новый бог!" - обратилась против людей.
Не чувствуя холода, Евгения остановилась посреди двора, вдохнула забытый запах снега, взяла целую пригоршню и лизнула его, ошеломленно узнавая нежный вкус холода. Он рассыпался у нее в руках, остатки растаяли, и она прижала к горящим щекам мокрые ладони. Сердце колотилось, как колотилось оно все последние дни, с тех пор как Хален решил вернуться в Матакрус. Но теперь, стоя на квадратных, укрытых белым одеялом плитах двора, она снова ощутила спокойствие обреченности. Точка невозврата пройдена, и им всем остается идти туда, куда ведет судьба, и делать то, что она велит.
- Делай, что должен, и пусть будет то, что должно случиться, - произнес, подойдя к ней, Хален.
На его похудевшем обветренном лице резче обозначились морщины, в глазах горел мрачный огонь. В коротко остриженных волосах было много седины. Она с печалью и гордостью смотрела на него, и ее правая рука сжалась в кулак, словно на рукояти меча.
- Я не встретил этого человека там, у Гетты. Надеюсь, нам все же удастся увидеться теперь. И если он олуди, он окажется сильней.
- Никогда этого не будет, пока есть я! - пылко сказала она, и ее лицо сияло нежностью. - Мой меч и моя любовь защитят тебя!
Ее окликнул Махмели, и потому она не увидела взгляд, которым посмотрел на нее муж. Ничто не изменилось в нем при этом, и, разговаривая с распорядителем, Евгения чувствовала в Халене все ту же спокойную готовность к предстоящим испытаниям. Он хотел отстоять свою землю или погибнуть, защищая ее последний клочок. Того же хотела и она. Она не станет жить без него; он не только ее муж, но и ее царь, и в этом мире не может быть сразу двух олуди. Посреди разговора с Махмели она неожиданно горько рассмеялась. Старик запнулся, удивленно посмотрел на нее. Его лицо вдруг исказилось, будто он собрался заплакать. Махнув рукой, распорядитель вперевалку зашагал прочь.
Со смотровой башни спустился Венгесе. Его почти полностью облысевшая голова была покрыта платком. В этом платке, с седой треугольной бородой и кривым ножом за ремнем Венгесе был похож на лихого разбойника.
- Они входят в порт, - сказал он.
Хален кивнул, повернулся к слугам, что ждали у ворот с лошадьми.
Несколько дней назад, несмотря на плохую погоду, он отправил к сестре на Острова Алию. А сегодня оттуда прибыли несколько кораблей. Слава Островов направила на помощь Ианте и Матакрусу шесть тысяч воинов. Поднявшись на башню, Евгения увидела, как три корабля входят в порт. Остальные шли на восток, к устью Гетты.
На последнем Совете было решено не медлить. Пока есть возможность сразиться с врагом на чужой территории, ее надо использовать. Хален намеревался, не щадя людей, разбить армию Алекоса и бить до тех пор, пока не падет последний солдат. Это следовало сделать еще несколько лет назад, когда никому не известный вождь захватил Красный дом. Как корил себя Хален за то, что не решился тогда один, без поддержки Матакруса, выступить против Шедиза! Быть может, девять из десяти иантийских солдат полегли бы в этой войне, но сейчас она, эта война, не стояла бы на пороге страны!
