Однажды Энци доложил, что начальник службы протокола настойчиво добивается встречи с царем. Занятость Алекоса была так велика, что мало кто из придворных имел возможность сразу получить аудиенцию или подойти к царю где-нибудь на территории дворца. Даже главный протоколист был вынужден три дня ожидать своей очереди, хотя именно он являлся ответственным за лиц, приближенных к государю.
Это был Пасесерт, тот, что раньше руководил дворцовой канцелярией. В толстой тетради, с которой он не расставался, были записаны сотни имен и должностей. Секретарь Энци подозвал его после заседания юристов, на котором обсуждались поправки к нескольким законам. В наполовину опустевшем кабинете было шумно - не разошедшиеся участники собрания и после его окончания продолжали разговор. Алекос все еще сидел в председательском кресле, подписывая бумаги, подаваемые младшим секретарем Бенио. Не взглянув на Пасесеррта, он проворчал:
- Говорите быстрей, что опять не так?
- Я по поводу госпожи Евгении, государь, - послушавшись едва заметного знака, протоколист присел на соседний стул, раскрыл свой гроссбух.
- А что такое?
- Видите ли, она часто появляется рядом с вами, а ведь все места в вашем ближайшем окружении расписаны, и каждый раз, когда вы берете ее с собой на прогулку или приглашаете к столу, возникает путаница.
- Кто-то этим недоволен?
- Нет-нет, ваша воля! Однако я позволил себе предложить вариант решения всех недоразумений, вписав госпожу Евгению в ежедневный протокол. Извольте ознакомиться. В случае присутствия на мероприятиях она будет сидеть по левую руку от вас, и также слева будет ее место, если вы отправитесь из дворца. В случае, если она не принимает участия в мероприятиях, место по левую руку занимает по-прежнему второй распорядитель Мальрим, и все остальные соответственно сдвигаются.
Алекос бегло просмотрел таблицу и поставил под ней подпись.
- Вот кто мутит воду - Мальрим. Все ему мало. На голову бы мне залез, если б мог.
- Было бы крайне сложно его кем-то заменить, - осторожно сказал Пасесерт - тот, о ком они говорили, в нескольких шагах от них беседовал с верховным судьей Рос-Теоры.
- Ни в коем случае. Он расторопен и в этикете разбирается лучше всех. Жаль, что без этой сложной системы нам не справиться. С другой стороны, ваша работа ограждает меня от надоедливых просителей, - Алекос потрепал протоколиста по плечу, так что тот расцвел от удовольствия. - Сообщите об этом госпоже Евгении, да скажите заодно, чтобы была на приеме вечером. Сейчас островитяне? - обратился он к Энци. Тот кивнул. - Ну, пойдем.
Пасесерт вышел из Дома приемов и пересек двор, поднявшись на крыльцо дома царицы.
- Госпожа у Мерианов, - предупредил швейцар.
Пришлось садиться в паланкин и ехать по узким улочкам к дому, подаренному еще прежним царем Камакиму и Айнис Мериан. К счастью, носильщики заметили обеих женщин в беседке у фонтана. Пасесерт получил под таблицей подпись Евгении, пригласил ее на прием и оправился дальше по своим делам. Айнис тоже распрощалась, и Евгения пешком вернулась домой.
Через несколько часов она вступила в огромный зал Дома приемов, ярко освещенный и наполненный гудением сотен голосов. Волны теплого воздуха над головами гостей колыхали огни люстр, переносили по залу густые запахи цветов и духов. От накрытых столов к дверям сновали молчаливые слуги, сопровождаемые ароматом жареного мяса.
Она все еще не могла привыкнуть к тому, что ее появление неизменно привлекает всеобщее внимание. Не успела Евгения сделать нескольких шагов, как к ней устремились мужчины и женщины из тех, что сразу приняли ее, - все в богатых, переливающихся золотом одеждах. На фоне этого великолепия особенно выделялось ее темно-синее платье с глубоким декольте и открытыми плечами, плавно и гибко качающееся на бедрах, и украшения с рубинами в высоко уложенных волосах. Она взмахнула веером, тут же приковавшим взгляды всех дам. Ей даже стало немножко стыдно: пожалуй, это удар ниже пояса - использовать уловки соблазнительниц прошлых земных веков. Она знала, что уже на следующем приеме половина дам по ее примеру вооружится веерами самых разных форм и расцветок.
Подошел Кафур, предложил руку. При встречах с Евгенией он каждый раз умудрялся балансировать на тонкой грани между протокольной вежливостью и панибратством. Ей следовало бы ненавидеть его, свидетеля не одного ее позора. Но вместо того она с досадой признавалась себе, что именно благодаря этому излишнему знанию Кафур стал одним из немногих в Шурнапале, кому она может по-настоящему доверять.
- Проводите меня к Мерианам, - попросила она.
Его полные губы тронула усмешка.
- Жаль, что мы не встретились так мирно в день нашего знакомства, госпожа!
