Больше всего Евгению впечатлила история Абима, пришедшего в 1572 году. Было в нем что-то от христианского святого и даже от самого Христа. А еще - от Асклепия; недаром он почитается как величайший целитель. Там, где он проходил, зацветали зимние деревья. Ему достаточно было взглянуть на умирающего, чтобы поставить его на ноги. Он оживлял мертвых, не приемлил смерти, зависти, коварства - зла в любом виде, не ел мяса, питаясь одною травою, и пил лишь чистую воду. Евгения подолгу простаивала у портрета этого прекрасного мужчины, похожего на златокудрого Аполлона. Возможно, художник преувеличил его красоту, но одно он передал совершенно точно - глаза, взыскующие Бога, те же глаза, что глядят с православных икон, полные печали о несовершенствах мира и прощения ему. Люди любили Абима, поклонялись ему, как духам небесным, шли за ним по пятам, молили о любви, которой и без того было достаточно... И терзали, неотступно терзали его. Всю свою недолгую жизнь он скитался, и, куда бы ни пришел, везде люди умоляли его стать их правителем. Он проповедовал подчинение существующей власти, но повсюду рассы и цари ненавидели его, потому что, стоило ему появиться, как народ отворачивался от них, превознося своего олуди. Абим ушел в горы, скрылся от мира, но любящие нашли его и там. В конце концов, разрываемый чужой любовью и ненавистью, он призвал своих последователей отправиться на поиски иных земель, надеясь найти покой вдали от Матагальпы. Священнослужители прокляли его за это, а цари с радостью снарядили флотилию. В 1602 году Абим в сопровождении нескольких сотен человек покинул континент. С тех пор о нем не слышали.
Не узнать, сыном какого народа, какой эпохи был он. Да и был ли он с Земли? Он воскрешал мертвых и призывал к миру, но о самом себе не сказал ни слова. Он пришел и ушел, как волшебный сон, что переворачивает душу и развеивается, оставляя долгий привкус тоски. Отголоски этой грусти ощущала и Евгения. С трудом она отрывала взгляд от прекрасного лица. Ее терзало чувство вины. Тысяча лет разделяла ее и Абима, но при взгляде в его глаза она чувствовала и себя виноватой в том, что он так и остался непонятым.
Она делала шаг к последней героине в этой божественной колонне. Динта, ее предшественница, умершая от старости совсем недавно, всего семьдесят лет назад. Вот почему Евгению не ждали: слишком мало прошло времени. Динта была пророчицей. Будущее было ей открыто, как перед Евгенией открыта сейчас эта книга, повествующая о блестяще угаданных событиях, о наложенных проклятиях, которые и не были проклятиями, а всего лишь предвосхищали то, что должно случиться. Читая, царица хмурила брови. Ей было трудно смириться с тем, что будущее предопределено заранее. Почему? Она и сама не знала. Потому ли, что Хален заметил, как ему это неприятно? Или потому, что она сама желала создавать будущее? История Динты к тому же ставила точку в поисках, что вела Евгения, - точку, подтверждающую, что ответа на ее вопросы нет. Девять олуди жили здесь до нее, и ни один не может подсказать ей, как себя вести! Будто бы, попав в Матагальпу, они лишались прошлого, характера и стремлений, что были им присущи на Земле, и начинали жить в соответствии с местными правилами. Анализируя историю олуди, Евгения осознала, сколь долгой и разнообразной была история землян. Столь разнообразной, что в ряду пришельцев не нашлось места европейцу! Ни один олуди не проявил идейности, присущей жителям той цивилизации, которую в мире Евгении называли западной: ни жажды постижения единого бога, ни стремления к техническому прогрессу, ни желания узнать, что лежит за горизонтом, - ни одного из тех качеств, что отличают ее современников! Похоже, она, Евгения, первая и единственная представительница мира, который ничем не похож на Матагальпу. И потому судьба континента в ее руках. Она может перевернуть его, изменить его будущее! Этот процесс уже начался благодаря ее общению с врачами. А если она расскажет иантийцам о поездах, самолетах, нефти, электричестве...
Нет, иантийцы не станут ее слушать. Они слишком преданы своему давно сложившемуся укладу и с трудом поддаются переменам. Не зря же все технологические новшества в Ианту и Матакрус приносят, практически навязывают островитяне. Вот кто прислушается к олуди и азартно примется воплощать в жизнь ее воспоминания!
Евгения застонала, закрыла руками лицо. "Как ты смеешь думать такое?! - спросила она себя. - Ты, пришедшая в Ианту, чтобы быть защитницей ее народа! Ты лишь одна из многих. Не искушай судьбу. Если будет нужно, судьба сама призовет тебя!"
