Постепенно тревога нарастала. Еще мгновения назад Пайпер казалось, что все будет хорошо. Неважно, насколько глупым и импульсивным выглядел ее поступок, она просто хотела обнять Третьего и убедиться, что это и вправду он. Она едва не пискнула от счастья и облегчения, когда он аккуратно приобнял ее, но теперь почувствовала, что непринужденность и легкость исчезли.
Пайпер кивнула, уставившись на сережку-кристалл в левом ухе Третьего – смотреть на нее было намного проще, чем на его побледневшее, вытянувшееся лицо, растерянность, смущение и облегчение в голубых глазах, взлохмаченные волосы, из-за дождя ставшие еще более вьющимися. Пайпер была уверена, что раньше они были прямее и аккуратнее.
Внутри точно что-то сломалось. В зеркальном мире, подсознании или Башне – где бы они ни были, – Пайпер сломалась, ведь будь она в ясном уме, ни за что не протянула бы руку к волосам Третьего, не зажала между пальцами прядь, падавшую на лоб, и не стала крутить ее.
Будь Третий все тем же немного странным, но гиперзаботливым сальватором, который не понимает земных привычек и выражений Пайпер, он бы отреагировал на это. Но он смотрел на нее все так же, беспомощно открывая и закрывая рот.
Значит, внутри него тоже что-то сломалось.
– Гил… Гилберт, – запнувшись, выдавил Третий, и Пайпер резко убрала руку, ругая себя за идиотские мысли и желания. – Гилберт был во Втором мире или… он все еще там?
Этого Пайпер уже не знала. Магнус сказал, что время во Втором мире и Диких Землях идет одинаково, из чего следовало, что она в этом мире уже больше месяца. Пайпер не могла быть уверена, что за это время ничего не случилось, что Гилберт все еще мирно сидел в особняке и не подставлялся под удар, как это было в день первого нападения на особняк. Но и видеть, с какой надеждой Третий смотрит на нее, чувствовать, как цепляется за нее, словно она была спасательным кругом, тоже не могла.
– Когда я видела его в последний раз, – кашлянув, начала Пайпер и вдруг прильнула еще ближе, чувствуя, что выдерживать взгляд Третьего становится труднее, – незадолго до того, как напал Маракс, он был в порядке.
Вряд ли Гилберт действительно был в порядке, но Пайпер и так сказала о том, о чем должна была молчать. И вряд ли Третий был в порядке, иначе он не отреагировал бы так эмоционально.
Все случилось так же, как и в прошлый раз, на улице Омаги – буря магии, взорвавшаяся в одно мгновение. Все предметы, до этого лежавшие на своих местах, подскочили: книги, одежда, склянки, полные чаши, какие-то плашки, подсвечники, подносы, порошки и перетертые травы из открытых отделений сундучков, оставленных целительницами на столе. Осколки зеркала взметнулись в опасной близости от лица Третьего, но замерли, как и все вокруг, когда тот резко поднял руку, а затем медленно опустил ее и сделал шаг назад. Пайпер почувствовала, что в комнате не так тепло, как казалось до этого.
– Это правда? – хрипло выдавил Третий, нахмурившись. – Гилберт там, в твоем мире, и ты… ты молчала об этом? Все это время?
Пайпер сжала зубы. Она могла сказать все так, как есть, и это, возможно, даже оправдало бы ее молчание, если бы изначально реакция Третьего оказалась совершенно другой. Если бы он не показал, что взволнован, напуган и растерян, если бы только дал знать, что может спокойно принять новость о том, что Гилберт жив. Так было бы намного легче сказать ему, что Гилберт ненавидит Третьего и даже слышать о нем не желает.
– Пайпер.
Ей казалось, что во время мнимой казни Катона он был очень зол и что во время прогулки она вывела его из себя достаточно, чтобы увидеть, насколько Третий может быть разъярен. Но это не могло сравниться с тем, как он смотрел на нее сейчас.
– Пайпер, – требовательно повторил Третий.
– Я не…
Она запнулась, увидев, как он энергично кивнул, будто давая разрешение продолжить. Слова встали комом в горле, дрожь охватила пальцы.
– Почему ты молчала?
– А почему ты молчишь о том, как тебя зовут и какому роду ты принадлежал? – выпалила Пайпер первое, за что уцепились ее мечущиеся в хаосе мысли.
– Это никак не касается того, что ты скрыла правду о Гилберте.
– Я не скрывала. Мы договорились, что я скажу, кто помогал мне, если ты скажешь про свое имя и род.
– Мы так и не договорились.
– Давай договоримся сейчас.
Третий сделал небольшой шаг назад.
– Все это время Гилберт был жив, – выдавил он. – Все эти двести лет он был в твоем мире, и он помог тебе. Ты знала, что Гилберт не погиб во время Вторжения, и знала, как я ненавижу себя за убийство Лайне, но молчала.
«
– Я не знала, можно ли тебе доверять, – наконец ответила Пайпер, тщательно подбирая слова. – Я просто не говорила о том, о чем не должна говорить.
– Что?
