Пайпер легла на спину, сложив руки на животе, и закрыла глаза. Можно считать воображаемых пушистых овечек, прыгающих через забор, или вспоминать, сколько раз Лео, проиграв в «Монополию», брал на себя всю работу по дому. Он ничего не смыслил в правильном распределении имущества и управлении капиталом. Или можно думать, что Лео понятия не имеет, что у него есть младшие брат с сестрой и дядя. Он спокойно живет дальше, учится в университете и пытается угадать сериального убийцу раньше, чем это сделают главные герои. Только у него получалось сопоставить все улики и мотивы за рекордное время.
Пайпер тоже хотела угадывать сериального убийцу. И играть в «Монополию». И жаловаться, что удержаться на подработке сложно, хотя она, стоит признать, никогда не прикладывала достаточно усилий. И кататься на велосипеде летом, ловить соседского кота для фотографий, навещать бабушку Линду и дразнить братьев тем, что она – единственная внучка, и потому самая любимая.
Существует ли бог, который за хорошую молитву может наслать приятный сон? Для него ведь не нужно закалывать невинную овечку в качестве жертвы?
Пайпер зажмурилась так сильно, что перед глазами заплясали цветные пятна.
Все ее проблемы решаемы. Нужно лишь успокоиться и хорошенько подумать над ними. Пайпер только проблемы глобального потепления решить не может, да и то не уверена на все сто процентов. Может, Сила и на такое способна? Кто же ее знает. Лерайе ведь до сих пор молчит.
Все ее проблемы решаемы. Но пока что Пайпер просто лежала и беззвучно плакала, давясь жалостью и ненавистью к себе, и думала о том, что очень хочет, чтобы все закончилось.
Вот бы просто открыть глаза в своей светлой комнате, увидеть стенд с фотографиями, книжный шкаф, коллекцию мелких подарков от Эйса, на которые он долго копил (или с помощью щенячьего взгляда выпрашивал у родителей), услышать будильник или ворчливый голос Лео, обнаружившего, что Пайпер съела его любимый йогурт.
Но вместо этого она почувствовала, как руки касается что-то теплое, испуганно вскрикнула и дернулась.
– Прости, – тихо произнес Третий, отнимая руку, – я дважды постучался, но ты не ответила.
Он сидел возле кровати на коленях, поставив локти на край, и обеспокоенно оглядывал ее лицо, наверняка не такое уж и симпатичное, чтобы уделять ему так много внимания.
– Дана сказала, что ты не хочешь есть, – продолжил Третий, пока Пайпер пыталась незаметно – хоть на самом деле это было очень заметно – утереть слезы. – Ей все равно, так что я сказал, что сам отнесу тебе еду.
Пайпер покосилась в сторону. Поднос со скромным то ли обедом, то ли ужином стоял на прикроватном столике. От одного вида еды напрочь пропал аппетит.
– Я не буду это есть.
– Я могу попробовать, – предложил Третий, не изменившись в лице. – Если отравлюсь, Магнус изрешетит каждого, пока не узнает, кто виноват.
– Ты не будешь пробовать. Ты ничего не ешь.
Глаза Третьего округлились лишь на секунду, но этого было достаточно.
– Ты ничего не ешь, – повторила Пайпер, ссутулив плечи. Третий сидел на полу, положив локти на край кровати, и смотрел на нее снизу вверх, но почему-то именно Пайпер чувствовала себя маленькой и незначительной.
Это было лишь предположение, ведь она ни разу не видела, чтобы Третий съел хоть что-нибудь.
– Еще одно проклятие?
Третий сдавленно кивнул.
– Сколько их вообще?
– Достаточно, чтобы я не помнил точное число.
– Ты сумел избавиться хоть от какого-нибудь?
– Разумеется. Я избавился от многих проклятий, но твари накладывали новые. Думаю, без полноценного Арне я не могу избавиться от них полностью.
– Значит, нужно починить Арне.
Третий вдруг усмехнулся и покачал головой.
– Арне сказал, что оскорблен сравнением с… не совсем понял. Что такое фотопарт? Он сказал, что он не фотопарт, чтобы его чинить…
– Фотоаппарат, – исправила Пайпер. – Устройство, с помощью которого можно делать фотографии.
– Что такое фотографии?
– Я тебе как-нибудь покажу, – пообещала девушка, зная, что если ее проблемы нерешаемы, то не сможет выполнить этого обещания.
– Это что-то хорошее?
– Очень. И красивое. Тебе понравится.
– Почему мне должно понравиться?
– Фотоаппаратом можно поймать что-то красивое и любоваться этим, пока не надоест.
Третий нахмурился.
– Так это тюрьма?
– Нет, какая еще тюрьма! – Пайпер фыркнула и закатила глаза. – Это я так, образно… И вообще, – строже добавила она, сведя брови к переносице, – не уходи от темы.
– Просто пытаюсь поднять тебе настроение, чтобы ты вновь улыбалась.
Это было сказано так искренне и непринужденно одновременно, что Пайпер проглотила колкий ответ.
– Как Эйкен? – спросила она. – Ты же был у него, да?
– Да, был. Он хорошо себя чувствует, но его что-то беспокоит. Возможно, увидел плохой сон. Магнус с ним, хотя хотел наведаться к тебе.
Пайпер была уверена, что после этих слов рыцарь эффектной походкой зайдет в комнату, легким движением откинет со лба волосы и, ослепительно улыбнувшись, скажет что-то вроде: «Третий, ты засранец, почему ты так долго оттягивал встречу Золотца с великим и прекрасным Магнусом?»
