– Не смей! – попыталась остановить его Клаудия, но рыцарь, со смехом отмахиваясь от ее неуклюжих, но яростных попыток закрыть ему рот, громко спросил:
– Золотце, скажи, как ты относишься к муслину? Или, может быть, атласу?
Топтавшаяся на месте Пайпер удивленно уставилась на него. Клаудия раздраженно выдохнула, заметив, как две леди из Тоноака, до этого обсуждавшие ограниченную силу некоторых чар, услышали и подхватили вопрос Магнуса.
– Атлас географический или держащий небо? – невинно спросила Пайпер, подойдя к Магнусу и Клаудии.
Рыцарь озадаченно похлопал глазами.
– Что?
– Карта или титан?
На губах Пайпер очень медленно появилась улыбка. Издевательская. Пожалуй, в это мгновение Клаудия даже немного зауважала ее. Но только немного.
– Платье, – кое-как выдавил Магнус, возмущенно вскидывая подбородок. – Вино, песни, танцы. Возможно, несколько поцелуев где-нибудь, где никто не видит. Или даже на глазах у всех. Хочешь поцеловать меня, Золотце?
Уважение Клаудии сразу исчезло, когда Пайпер, покраснев, поперхнулась воздухом и с силой ударила рассмеявшегося рыцаря по плечу. Насколько же наивной нужно быть, чтобы не понимать, что Магнус вовсе не флиртует с ней?
– Брось, – он перехватил ее кулак и улыбнулся еще шире. – Разве я не очарователен? Клаудия, милая, скажи, что я очарователен.
Она без промедлений сказала:
– Ты отвратителен.
Магнус замер, притворно схватившись за сердце, и опустил голову.
Он не забыл, что она только что слышала какие-то незнакомые голоса. Но тренировочный зал не был создан для обсуждения тайн, раскрывавших ее проклятие, и потому он, хоть и не слишком умело, увел разговор в другое русло – к приближавшейся череде праздников. Клаудия предпочла бы, чтобы ей не напоминали об этих шумных гуляниях, во время которых она постоянно следила то за Магнусом, то за Джинном, а иногда даже за Стеллой. Раньше девушка еще могла пережить радостное предвкушение Магнуса, обожавшего всякие торжества, и стойко перенести сам праздник, но только не теперь.
– Я выясню, что это было.
Клаудия невесело усмехнулась.
– Мне лишь нужно понять, за кого цеплялись эти мертвые.
– А если ни за кого? – отозвался Джинн с другого конца комнаты. – Если твое проклятие развивается?
– Что за прелесть… Два века не развивалось, а теперь решило наверстать упущенное?
– Возможно, дело в Силе. Мое существо тоже реагирует на нее.
Клаудия не считала, что ее проклятие реагирует на Силу Пайпер, но Джинна было не остановить. Он поднялся с кресла, быстро подошел к ним и, небрежно зачесав назад волосы, возбужденно заговорил:
– Это совершенно не похоже на ощущение чужой магии, которое я испытывал раньше! Вот ты, например. – Маг обернулся и указал на Третьего, мгновенно застывшего на диване, как изваяние. Клаудия почувствовала его напряжение, потому что сидела рядом, положив голову сальватору на плечо, и наслаждалась хотя бы внешним спокойствием.
– Я, например? – медленно повторил Третий, с прищуром посмотрев на Джинна. Голубые глаза вспыхнули ярче.
– Я привык к ощущению твоей магии и знаю, как она реагирует на мое существо. Но вот Сила… – взгляд Джинна изменился, стал более увлеченным, и Третий недоверчиво присмотрелся к нему. – Сколько раз вы общались с людьми из другого мира?
– Я постоянно говорю с тобой, – со вздохом ответила Клаудия, а Третий невозмутимо отчеканил:
– Шесть тысяч восемьсот семьдесят три раза.
Джинн и Клаудия недоуменно уставились на него.
– Я исключил тебя, – смущенно пояснил Третий, – иначе число вышло бы очень большим.
– Обожаю быть в центре внимания. Так вот, – Джинн хлопнул в ладоши и продолжил ходить по комнате. – Моему существу, кажется, нравится, какое влияние на меня оказывает леди Сандерсон даже во время простого разговора.
Клаудия почувствовала, как Третий напрягся еще сильнее.
– Поясни, – только и сказал он.
– Мне даже не нужно показывать ей какие-то чары или просить нарисовать сигилы, чтобы почувствовать Силу в действии. Наши с ней занятия совершенно не похожи на ваши, но этого достаточно, чтобы я изредка чувствовал звездный свет в собственном теле.
Клаудия нахмурилась. Они не знали, кем был Джинн, и даже Арне не мог рассказать этого. Память Джинна пострадала то ли незадолго до того, как он оказался в Сигриде, то ли после Вторжения. Единственное, в чем они были уверены, так это в том, что Джинн не был человеком, феей, эльфом или великаном. Он был иной сущностью, пришедшей из другого мира, на которую богиня Геирисандра обратила свой взор. Из-за этого его природная сила, которую мужчина упорно постигал заново в течение двухсот лет, давалась труднее, чем он рассчитывал. Хотя как он мог рассчитывать на что-то, особенно с потерянной памятью, Клаудия не представляла.
– Звездный свет? – медленно повторил Третий, выделив каждое из слов. – Никогда о таком не слышал. Да и твоя кровь красная.
