– Не ненавижу, но и не люблю, – пожала плечами Клаудия. – Не понимаю, что в этом плохого.
– Она же сальватор, которую он встретил спустя двести лет. И, предполагая, что ты ненавидишь ее, он начинает думать, что ты ненавидишь и его. За то, что открыл Переход в Дикие Земли. За то, что по его вине ты заперта в этом мире. За то, что привез Пайпер в Омагу.
Клаудия нахмурилась.
– Он взрослый мальчик и может просто спросить меня об этом. Я не кусаюсь.
– У него дыры в сердце, душе и голове. Он думает, что должен быть идеальным и сильным, но я хочу, чтобы ты напомнила ему, насколько опасно становиться таким.
– И все-таки я тебя не понимаю.
Не то чтобы в словах сакри не было связи, но Арне – иная сущность, сотворенная богами и ставшая ниже их на ступень. Он иначе мыслит, слышит, видит и чувствует. Возможно, он решил, что все его загадки – это прямые ответы на вопросы Клаудии.
– Когда мы были в Башне, я кое-что слышал, – после недолгой паузы проговорил Арне очень тихо. – «Будь вратами до тех пор, пока последний синий орел не падет». Я слышал это снова и снова, пока не потерял смысл слов, но недавно небесные киты повторили их.
Клаудия застыла. Небесные киты до того редки, что увидеть их не всегда удается даже на празднествах, куда они порой заглядывают, привлеченные присутствием какого-нибудь сильного мага. Она предполагала, что в этот раз киты будут. Но девушку волновало то, что о странной фразе Арне говорил ей, а не Третьему, который всегда общался с китами и, разумеется, находился с сакри в Башне.
– Ты же знаешь, что это значит, – почти шепотом произнесла она, смотря на Арне снизу вверх.
– Мне доступно будущее, но только не это. Знаешь почему? – Ему не требовался ответ, но на всякий случай Клаудия покачала головой. – Я вижу скверну, что закрывает мне глаза, и чувствую, что знаком с нею. Однако не могу понять ее природу.
– Но? – предположила Клаудия, потому что и настороженный вид, и вкрадчивый тон говорили о том, что Арне обязательно добавит что-то еще.
– Но есть магия, которая поможет. Сила.
– Сила, – повторила ничуть не удивленная Клаудия. Конечно же, Сила. Все всегда сводилось к Силе.
– Грядет буря, Клаудия, – предостерегающе произнес сакри, соскакивая со стола. – Воздух пахнет ладаном, а Третий ломается быстрее, чем я успеваю ему помогать.
Арне исчез, забрав с собой все письма и потушив свечи, но его слова еще долго отзывались в темноте.
У Третьего было две сестры, но они никогда не учили его выбирать самую красивую ткань. На самом деле он не видел в этом смысла, потому что одежда – это всего лишь одежда, но все равно каким-то образом Третий всегда выглядел безупречно, как настоящий принц. За это Гвендолин проклинала его день и ночь. В то далекое время он чувствовал, что так сестры его испытывают, ведь им нравилось дразнить его, но не мог сказать того же о ситуации, в которой оказался сейчас.
Шелк, атлас, бархат, шифон, муслин.
Он был в панике, потому что Пайпер предложила ему выбрать ткань для ее платья.
– Почему я? – даже не скрывая своего отчаяния, спросил Третий.
Даян, когда-то служивший при дворе Ребнезара, с откровенно скучающим видом изучал убранство покоев Пайпер. Третий специально вызвал лучшего портного, который только согласился жить в Омаге, потому что думал, что такая мелочь, как красивая одежда, сможет хотя бы немного порадовать девушку.
– Какая ткань тебе больше нравится? – улыбаясь, спросила она.
– Это неправильно. Я не смотрю на ткани как на вещи, которые могут мне нравиться.
– А если какая-то ткань раздражает кожу?
– Откуда мне знать, какая ткань раздражает твою кожу?
– Я про тебя, – шепотом произнесла она, силясь подавить улыбку. – Ты что, носишь все подряд?
– Если бы он носил все подряд, – вмешался Даян, не отрываясь от изучения портьеры с изображением горных вершин, – мне пришлось бы выколоть себе глаза и признать, что я ничтожный мастер.
– Я не хотела вас задеть, – торопливо сказала Пайпер и замахала руками. – Мне очень нравится одежда, которую вы сделали для меня.
Третий услышал, как Даян самодовольно хмыкнул.
– Еще бы тебе не понравилось. Я, между прочим…
– На работу у тебя остался всего месяц, – перебил Третий.
– За месяц я могу создать для леди Сандерсон столько платьев, что одно их количество сведет с ума любого мужчину в Омаге, и они будут так красивы, что любой, кто посмотрит на них, упадет прямо к ее ногам и будет целовать землю, по которой она ходит.
Пайпер нервно рассмеялась.
– Зачем кому-то целовать землю, по которой она ходит? – немного подумав, уточнил Третий.
– Это метафора, дражайший. Мои платья подчеркнут все достоинства фигуры леди Сандерсон и сделают из нее богиню, сошедшую с небес. Она будет до того прекрасна, что мужчины будут мечтать, чтобы она хотя бы взглянула на них.
Пайпер рассмеялась еще громче, но Третий все равно ничего не понимал.
– Почему они будут мечтать, чтобы она посмотрела на них?
