Пайпер не знала, как лучше сказать, и потому выжидающе уставилась на его бледное лицо. Постепенно она вспомнила, как бродила по этой комнате, изучая детали интерьера, как пыталась сосредоточиться на картинах и гобеленах и как заглядывала в спальню и проверяла, спит ли Третий. Но не помнила, как уснула.
– Прошло часа четыре, наверное, – пробормотал он, опускаясь в кресло напротив. – Я проснулся недавно и увидел тебя здесь, решил не будить и дать отдохнуть.
– Поэтому принес одеяло и еду? – со смешком предположила Пайпер.
– И камин зажег. У меня всегда холодно, ты сильно замерзла.
Пайпер сжала губы. Вот тебе и позаботилась о Третьем – никакой реальной помощи, только лишние проблемы. Угораздило же попасть в общество такого честного и ответственного сальватора.
– Почему ты не попросил о помощи? Думаю, Клаудия была бы только рада выдворить меня отсюда.
– Клаудия ничего не знает.
Пайпер оторопело моргнула.
– В смысле?
– Клаудия ничего не знает, – со вздохом повторил Третий, уперев локоть в подлокотник и кладя подбородок на сжатый кулак. – Никто, кроме Ветон, ничего не знает. И тебя.
Последние слова он добавил совсем тихо и таким тоном, будто говорил о чем-то, что его неимоверно раздражало. Пайпер вдруг ощутила острое желание уползти куда подальше и все хорошенько обдумать, но запретила себе совершать лишние телодвижения.
– Это плохо? – осторожно спросила она.
Третий посмотрел на нее из-под нахмуренных бровей и нехотя ответил:
– Да.
– Почему?
Либо Ветон где-то напортачила, либо Третий устал любезничать: его взглядом можно было убивать. Пайпер сильнее сжала край одеяла.
– Проклятия не бывают хорошими. Их можно подчинить себе, но они никогда не будут служить так же, как магия. С ними можно жить, но только если они не… если они не проявляют себя подобным образом.
Пайпер нервно сглотнула. Выходит, это все-таки проклятие. И вряд ли Третий не пытался избавиться от него, так что она даже не будет тратить силы и задавать такой глупый вопрос. Вместо этого спросила другое:
– Как давно оно у тебя?
– С тех пор, как сумел освободиться от Башни.
В объяснения Третий не вдавался. Если бы еще совсем недавно она не думала, что он, возможно, умрет, то обязательно продолжила бы спрашивать про Башню. Она знала, что нечто такое заметили охотники Катона на территории Инагроса – мертвой земли, граничащей с владениями Тоноака и фейских крепостей. И конечно, помнила, что в первую встречу с Киллианом Магнус проболтался про плен.
– Почему только Ветон обо всем знает?
Третий удивленно посмотрел на нее и ответил таким тоном, словно она спрашивала, почему в Омаге идет снег:
– Она целительница.
– Но почему только она?
– Потому что это только мое проклятие. Я и так не сумел скрыть его от Ветон. Не хватало еще, чтобы остальные узнали.
– Но я-то теперь знаю.
– Я этого не хотел. Не думал, что приступ случится так скоро.
– Это нельзя предугадать?
– Нет. Проклятие просто нападает. Его можно лишь стерпеть.
– Почему ты никому не говоришь о нем?
– Никому не понравится мысль о том, что самый сильный маг Диких Земель корчится от какого-то проклятия.
– Но ведь ты не всесильный.
– Если я не буду всесильным, то не смогу вернуть тебя домой и узнать, кто расцарапал тебе губы.
Магия подтверждала, что он говорит совершенно серьезно и искренне, но Пайпер было трудно в это поверить. С намерением вернуть ее домой все понятно, но вот насчет расцарапанной губы… Пайпер аккуратно проверила, что царапина уже покрылась тонкой корочкой, и краем глаза заметила, как Третий внимательно следит за ее действиями.
– Что?
– Кто это сделал? – тихо спросил он.
Пайпер нервно выдохнула. Она надеялась, что Третий заметил сейчас царапину только потому, что та выглядела свежее, чем раньше – но это наводило на мысль, что он изучал ее лицо достаточно долго, чтобы запомнить мельчайшие детали. Если это было не так, выходит, Ветон ошибалась: во время боли от проснувшегося проклятия он действительно слушал Пайпер.
Поняв, что это означает, она едва не сползла вниз.
– Пайпер, – строже произнес Третий.
– Грегори! – выпалила она.
Третий удивленно уставился на нее.
– Что?
– Ты назвал меня по имени, и я… тоже решила назвать тебя по имени.
– Но это не мое имя, – озадаченно уточнил он.
– Ну, теперь я это знаю. Буду перебирать все имена, какие знаю. Какое-нибудь уж точно окажется твоим.
– Это займет слишком много времени.
– Тогда я скажу тебе, кто сделал это, – она ткнула себя в уголок рта, – если ты скажешь, как тебя зовут.
Должно быть, в этот самый момент Третий окончательно потерял терпение. Он нахмурился, сжал челюсти и раздраженно рыкнул.
– Кто бы это ни был, – произнес он через несколько секунд молчания, – я позабочусь, чтобы наказание было соответствующим.
– Господи, – выдохнула Пайпер. – Это всего лишь царапина. К тому же… я сама это сделала.
Третий вскинул голову так резко, что сережка в левом ухе зазвенела.
– Зачем?
– Чтобы Ветон точно пошла со мной. Я не знала, где найду ее, и решила перестраховаться.
– И она поверила тебе?
– Разумеется, нет. Зато другие поверили.
– Какой кошмар…
