– Никто не должен об этом знать, – упрямо повторила Ветон.
– А это… случалось раньше?
Пайпер покосилась на Третьего: он уже спал. Едва заметное шевеление и тихое дыхание доказывали, что он действительно спит. Изуродованная спина блестела от влаги.
– Да, и не один раз.
– Ему всегда так больно?
– Да.
Пайпер нервно сглотнула.
– Это проклятие?
– Он сам тебе расскажет. Если не пожелает вырвать язык, – усмехнувшись, добавила Ветон. – Поверь мне, Первая, он наказывал и за меньшее.
Пайпер сглотнула еще раз.
– Что за чушь ты говорила ему?
– Это не чушь, – возразила девушка, разглядывая спину Третьего. Она пялилась на него, как последняя идиотка. Но эти шрамы…
– Чушь, – не отступала Ветон.
– Но он слушал. Очень внимательно.
– Он не мог внимательно слушать. Все, о чем он может думать, когда это происходит, – только боль.
– Ты в этом уверена?
Целительница хмыкнула.
– Дорогая, неужели ты думаешь, что я не знаю, с чем работаю? Не недооценивай меня.
Пайпер сглотнула, неопределенно качнув головой. Она не понимала в полной мере, что только что произошло, но была рада, что Ветон сумела помочь Третьему.
– Это повторится? – спросила сальватор, сложив руки на груди. Они все еще слегка подрагивали.
– Не знаю. Но в ближайшие пару часов ему ничего не угрожает.
– Точно?
Ветон сощурилась, оценивающе уставившись на нее.
– Ты так переживаешь, а, Первая?
– Еще бы я не переживала. Он свалился у меня на глазах и плевался кровью.
– Великанов этим не сломить.
– Откуда мне было знать?..
– Дай я осмотрю твою царапину, – вдруг произнесла Ветон.
– Я в порядке.
– Я слышала, как Третий спрашивал о ней. Если не помогу, он мне руки оторвет.
Пайпер не нравилось, как множилось количество упоминаний о его жестокости. Она лишь дважды видела Третьего в гневе: когда он наказал Катона и совсем недавно, в городе, но эти сцены больше не пугали ее так сильно, как раньше. Магия, эта переменчивая, капризная магия, никогда не лгала и позволяла чувствовать, что для нее Третий не опасен.
– Первая, – требовательно позвала Ветон.
– Хорошо. Но быстро.
Целительница встала, быстро нашла среди своих принадлежностей маленькую стеклянную баночку и жестом велела Пайпер не дергаться, начав аккуратно наносить полупрозрачную мазь. Кожу обожгло, но Пайпер стиснула зубы, зная, что Ветон могла бы и не помогать, раз уж она сама расцарапала себя. Сейчас это казалось таким глупым и нелогичным, но, вспоминая те минуты, когда она отправилась за Ветон, Пайпер понимала, что ничего лучше придумать было нельзя.
– Тебе лучше уйти, – пробормотала целительница, сосредоточенно выравнивая слой мази на ее царапине.
– Сигилы на дверях никого не пропустят, – тихо возразила Пайпер.
– Никто не должен знать, что ты вообще была здесь.
– Почему?
– Тебе нужны лишние слухи?
– Обо мне и так говорят. Одним слухом больше, одним меньше – неважно.
Ветон с силой сжала ее лицо и посмотрела в глаза.
– Ты даже не представляешь, во что лезешь, – угрожающе спокойно произнесла женщина.
– Я не уйду, пока не буду уверена, что он в порядке.
Ветон презрительно фыркнула.
– Он бы остался, если бы что-то подобное случилось со мной, – добавила Пайпер, вдруг ощутив необходимость пояснить.
С этим Ветон спорить не стала.
Пайпер с трудом и ругательствами разлепила глаза, чувствуя, как сильно ломит спину. На ней лежало что-то теплое, а вокруг стояла тишина, прерываемая треском пламени.
Она села и, зевая, уставилась перед собой, не понимая, она ли сумела разжечь камин или ей это снится. Ворвавшись сюда вместе с Третьим, девушка не отвлекалась на интерьер других помещений, но, проскочив за Ветон, мельком видела, что в комнате, похожей на гостевую, был камин. Сейчас пламя в нем громко трещало.
Оглядевшись, Пайпер смутно представила размеры комнаты: как две спальни, если не больше. Темные ковры со сложными узорами на полу, картины и гобелены на стенах, резные полуколонны и лепнина, широкие окна, скрытые за тяжелыми портьерами, хаотично расставленная по комнате светлая мебель. Пайпер лежала на одном из диванов, напротив которого стоял низкий стол с подносом. На нем высилась дымящаяся чаша и глубокая тарелка с аккуратно нарезанными кусочками вяленого мяса, сыра, поджаренного хлеба и кубиками чего-то ярко-розового. Большое одеяло укрывало ноги Пайпер.
Она точно не ударилась головой? Может, Ветон вместо мази впихнула ей между зубов какую-нибудь галлюциногенную дрянь? Девушка бы совсем не удивилась, учитывая то, как враждебно была настроена целительница. Но где она сама?
Пайпер застыла, ощутив натянувшуюся нить магии, и обернулась. В дверях, отделявших спальню от комнаты, стоял Третий в накинутой на плечи тонкой рубашке. Пайпер выдавила слабую улыбку, пытаясь не опускать взгляд на его торс.
– Тебе уже лучше? – старательно удерживая уверенность на лице, спросила она.
– Я бы хотел спросить то же самое.
Уголок ее губ дрогнул.
– Что?
– Видимо, на этот раз было намного хуже, раз ты сумела это почувствовать. Мне жаль.
Пайпер напряглась, когда Третий медленной, но уверенной походкой двинулся к ней.
– Где Ветон?
– Ушла. Она никогда не задерживается.
– А ты…
