– Когда-то он узнал от меня местонахождение одного парня из даркнета, которого давно разыскивали, – пожал плечами Саша. – Он не любит привлекать к себе внимание, зато был не против оказать ответную услугу. У него тоже есть родственная душа. Юрист, кажется. Они часто спорят из-за его методов, но сейчас неофициально он тоже на моей стороне.
– Д-даркнет? – запнулась Эля.
– Заходил туда пару раз по работе.
– Но ведь «Иниго» занимается Альдой и разным программным обеспечением.
– «Иниго» – часть большой компании, которая занимается информацией. И мы готовы поделиться ею, если от определенных людей приходит официальный запрос. Ну и иногда можем попросить об услуге в ответ. Позвонить кому-то и объяснить ситуацию например.
– Бог ты мой. – Она резко повернулась обратно к плите и выключила конфорку. Ее руки дрожали. – Когда ты сказал про дополнительную страховку, я и представить такого не могла. Я думала, так ты узнаешь, если она подаст на меня заявление или что-то опубликует.
– Это работает немного не так, – заметил Саша. Она коротко, невесело рассмеялась.
– Я уже поняла.
– Я не хотел, чтобы ты переживала еще больше. И не говори, что она этого не заслужила после всего, что было, – резко заявил он. – Если хочешь кого-то шантажировать, сначала убедись, что на тебя самого ничего не найдут. А потом подумай, кто может быть его родственной душой.
– Я конечно знала, что ты гений, но… – Эля разлила кофе по чашкам и подошла к столу. Она все еще выглядела ошеломленной.
– Это очень вкусно, – заметил Саша, делая глоток. Эля к кофе не притронулась и, сидя напротив него, растерянно отрывала тонкие кусочки теста от круассана и засовывала в рот. – Что такое?
– Никто еще не делал для меня ничего подобного, – проговорила она. – И я даже не представляла, что это может быть так просто. Сообщение с номером телефона – и все закончилось.
– Не ждать же, пока она снова даст о себе знать.
– У тебя точно не будет проблем из-за взлома и всего прочего?
– Не будет. Я защищал свою родственную душу от шантажа. Сдались мне чьи-то фотографии, пароли и номера карт. Почему ты не заблокировала ее номер раньше? – спросил Саша то, что давно его интересовало. Эля оставила круассан и со вздохом опустила руки на колени.
– Когда мне было плохо, я знала, что смогу обратиться к друзьям. Тетя Ника всегда была одна. Ни подруг, ни друзей среди мужчин, которые ее окружали. Их с мамой родители умерли, когда я была маленькой. Я не хотела, чтобы, если что-то случится, авария или серьезная болезнь, она осталась без помощи.
Саша фыркнул.
– Ты слишком добра к ней. Пусть теперь ей помогают блогеры, которых она хотела на тебя натравить, или тот идиот – если ему самому не потребуется помощь. Ты вообще не обязана думать о том, что с ней будет.
– Что бы тетя Ника ни сделала, она – мой единственный родной человек, – тихо объяснила Эля. Ее глаза подозрительно заблестели, но слезы так и не пролились. – И когда-то я искренне любила ее. После гибели моих родителей она часто говорила, что не ощущает себя частью мира, в котором можно быть счастливым, и просто существует, а не живет. И после того, как все случилось, я вспоминала эти слова и была в ужасе от того, что кому-то может быть так же плохо. Но в ту пятницу я впервые увидела, что, причиняя мне боль, она получает от этого удовольствие. Я не хочу говорить с ней или снова видеть. Но мне всегда будет ее жаль.
Саша пожал плечами, не зная, что ответить на это. Он никогда не отличался подобным великодушием. Эля вздохнула и сменила тему.
– Скажи, а часто у твоих высокопоставленных знакомых бывают проблемы, с которыми им нужна помощь?
– Нет. К нам приходят только в крайних случаях.
Он уловил в ее голосе тревожные нотки, но вместо привычного раздражения ощутил лишь усталость. Люди, узнававшие о его возможностях, обычно делились на два типа: одни приходили в восторг, другие – в ужас.
– Подозреваю, сейчас ты думаешь о том, могу ли я достать информацию из любого телефона, даже твоего или моей матери. Могу, – продолжил он, глядя в ее удивленные глаза. – Не все программисты, которые работают с кодами, умеют взламывать или отслеживать чужие устройства. Я научился этому, когда нуждался в перерыве в работе с Альдой. Но у меня есть принципы, которые я никогда не нарушаю. И один из них – не касаться данных о моей семье и близких. Хотя в прошлом меня не раз пытались в этом обвинить.
– Ошибаешься.
– То есть? – нахмурился он. Эля поспешно покачала головой.
– Я верю, что ты бы не стал взламывать наши телефоны. Дело в другом. Саша, я не представляла, что у тебя может быть такая опасная работа. А если кто-то из даркнета или других… мест узнает, кто ты, и захочет отомстить?
