И он, и Эля выпили совсем мало, в отличие от их друзей, и скоро те начали подпевать под музыку, будто в караоке. Show Must Go On, Starman, Shallow – Эля подозревала, что еще никто не исполнял эти песни с таким же энтузиазмом и энергией, как собравшийся перед ней квартет, при этом ужасно перевирая слова. С лица Саши не сходило потрясенное выражение, и, когда Зоя и Маша взяли особенно высокую ноту песни Леди Гаги, он бросил на Элю беспомощный взгляд. Она не выдержала и расхохоталась, запрокинув голову. Музыка всегда ощущалась как особая энергия, которая, проникая через подушечки пальцев в ее тело, заставляла кровь течь быстрее, ускоряя пульс и наполняя ее изнутри совершенно особенным счастьем. Ее пальцы безошибочно двигались по клавишам сами собой, и одна песня постепенно перетекла в ее любимую She’s a Rainbow.
– Это мы! – завопил Сеня, спеша встать рядом с ней. – Это мы с Зоей всегда поем на день рождения Эли! Сегодня не ее день рождения, но давайте петь вместе!
Подруга, вытирая слезы от смеха, присоединилась к нему.
– Я не знаю слов, – пожаловалась Маша.
– Сейчас найду, подожди, – сказал Леша и полез в карман за телефоном.
Обычно Эля чувствовала себя неуверенно в присутствии нетрезвых людей, но этот день был исключением. С ней были ее друзья, и друзья Саши, и он сам, родственная душа, самый близкий человек на свете, заботливый и прекрасный мужчина, с которым они теперь жили вместе. Слова в голове путались, будто от алкоголя, но на самом деле это была смесь музыки, смеха, веселья и радости при мысли, что благодаря ему этот вечер стал возможен. Глядя на Сашу, она вложила в свой взгляд всю благодарность и любовь, которую чувствовала к нему. Его глаза расширились и потемнели, превратив восхищение в нечто более глубокое и пронзительное. Но затем Сеня отвлек ее, встав на одно колено и протянув к ней руки.
– звучал нестройный хор четырех голосов.
Даже спустя столько лет произношение Зои и Сени было ужасным, но все компенсировало искреннее старание. Когда песня закончилась, все зааплодировали. Эля обрадовалась, что решила сегодня сделать высокую прическу: ее лицо горело, футболка и джинсы липли к коже, и, несмотря на работающий кондиционер, после такой долгой и энергичной игры – и еще публичного признания друзей в любви – ей было жарко.
– Та группа пела про нашу Элю, – гордо заявила Зоя, обнимая ее за плечи. – Однажды она пришла на мой день рождения в шикарном золотистом платье, а в кафе как раз играла эта песня. И она не носит черно-белое даже в офисе, обязательно добавит цвета.
Это была правда. Черный цвет всегда ассоциировался у Эли с траурными полотнами, которыми тетя Ника закрывала зеркала у них дома после смерти родителей. Ее гардероб четко делился на две части: офисную, в пастельных и темных оттенках, и неформальную, где были только яркие цвета.
Вытерев лоб тыльной стороной ладони, она обернулась к Саше. Тот отошел к аквариуму и, не обращая внимания на круживших у стекла рыбок, хмуро смотрел в свой телефон.
– Все в порядке? – с беспокойством окликнула она. Последовавший ответ был краток.
– Мне нужно ответить на сообщение Никиты Егоровича. Скоро вернусь.
– Он отправляет сообщения по субботам? – уточнил Леша, когда Саша исчез в своей комнате. – О существовании выходных забыл?
– Колесников-то? – фыркнула его сестра.
– Вы его знаете? – спросила Эля.
– Родители рассказывали. Он работает без выходных и годами принимал нейроблокаторы, чтобы ему не мешали видения. Много платит, но и требует за это соответственно, – пробормотал Леша.
Эля была поражена. Саша много рассказывал ей о том, как учился у начальника ведению бизнеса и как с его помощью смог значительно расширить возможности Альды. Со временем их рабочие отношения стали почти дружескими, и Колесников начал брать его с собой на ужины и в поездки за границу, где разговоры о работе совмещались с отдыхом. Она знала и то, что поиск Колесникова остался незавершенным, о чем он ни разу не пожалел, но о приеме нейроблокаторов слышала впервые.
– Говорят, оттого он и стал таким раздражительным. В то время хороших лекарств от побочных эффектов еще не было, так что он то и дело прекращал прием, а потом начинал заново. Вот и результат. Только не говори Саше, что я тебе это сказал. Он не любит, когда кто-то ругает его начальника.
– Когда Саша начал заниматься Эсмеральдой, – сказала Эле Маша, – про «Иниго» мало кто слышал. Именно покупка проекта Саши сделала ее знаменитой и привлекла внимание инвесторов. Я думала, его вот-вот возьмут в совет директоров.
– Он говорил, что не любит бумажную работу, потому и отказался, – объяснила Эля.
