– Тогда понятно. – Девушка улыбнулась ей. – Я рада, что теперь ты рядом с ним. Мы много лет не виделись, но родители рассказывали, что он был замкнут и не замечал ничего, кроме работы. А сейчас собрал у себя дома большую компанию людей и готовил еду. Сам. Я уже начала бояться, что даже после пробуждения связи он может решить, что быть одному лучше. Колесников вообще отказался от поиска – мама слышала, как он обсуждал это с кем-то на вечеринке. Хорошо, что Саша не всегда следует его примеру.
– Да, – протянула Эля, отгоняя проснувшееся внутри неприятное чувство. Она надеялась, что в те месяцы, когда они почти не общались, Сашу не пытались заставить забыть ее. Они с ним даже не были коллегами, чтобы возник конфликт интересов.
– И кстати, о вечеринках, – продолжила Маша. – Если захочешь присоединиться к одной кавер-группе, дай мне знать. Им нужен толковый клавишник вместо нынешнего идиота, который вечно путает ноты. Едва не испортил нам вечеринку в честь выхода новой коллекции, но, к счастью, я шью очень хорошо, так что этого никто не заметил.
– Спасибо, – сказала Эля с удивившей ее саму радостью. Обычно при мысли о сцене внутри у нее все сжималось. Первое время после окончания школы она боялась ее по причинам, уже известным ее друзьям и Саше, позже работа и учеба не оставляли ни времени, ни сил, чтобы думать о возобновлении какого-то подобия музыкальной карьеры. Мечта о ней осталась в прошлом, и она смирилась с этим.
Но вдруг случится так, что однажды она действительно сможет выйти на сцену? Уже не торжественного концертного зала или консерватории, но небольшого кафе, где может сыграть свои любимые композиции? Эля отложила эту мысль на потом, чтобы обдумать позже.
Когда Саша наконец вышел из своей комнаты, она сразу заметила перемену в его настроении. Он улыбался и внимательно слушал, как Маша и Зоя обсуждают новости из мира моды, но в его глазах осталось мрачное выражение. Ей удалось застать его одного, когда он отошел налить себе воды, но он лишь покачал головой со словами «Сейчас у нас много работы».
Когда на улице уже стемнело, их гости засобирались домой. Каждый уносил с собой контейнер с остатками карбонары, а Сеня и Маша договорились вместе пойти на ближайший фестиваль косплееров, чтобы она могла посмотреть на костюмы. Эля надеялась, что, если они и правда понравились друг другу, на этот раз у ее друга все получится.
Когда они снова остались одни, Саша извинился и закрылся в своей комнате, чтобы поработать. Пустые коробки из-под пиццы и роллов отправились в пакет, бокалы и тарелки Эля положила в посудомоечную машину. Так как вернуть пианино в ее комнату еще не успели, она села за него прямо в гостиной и, пробежав по клавишам, остановилась на ноктюрне Шопена. После недавнего шума слушать спокойную классическую музыку было немного странно, но Эля поняла, что нуждается в ней, чтобы восстановить силы.
Она играла всего пару минут, когда в глубине квартиры раздался звук открывающейся двери, а затем усталые шаркающие шаги.
– Бетховен?
– Шопен, – поправила Эля. – Останешься послушать?
Вместо ответа Саша упал на диван, откинув голову на спинку и закрыв глаза. Эля доиграла ноктюрн до конца, приложив все усилия, чтобы не спешить и не сбиться с ритма, а затем села рядом с Сашей и крепко обняла.
– Что-то случилось?
– Нужно было обсудить один вопрос, – коротко сказал Саша, кладя руку ей на спину. – Извини, что пришлось отойти.
– Теперь все хорошо?
– Подождет до понедельника. Скажи, – после небольшой паузы продолжил он, – может ли быть так, что годы спустя ты возвращаешься к тому, что давно отрицал или во что перестал верить?
– Думаю, да – озадаченно наморщив лоб, сказала Эля. – В течение жизни твои убеждения могут меняться не один раз, и это нормально.
– Ты считаешь?
– У меня так было. В детстве я надолго прекратила заниматься музыкой, потому что это вызывало очень болезненные воспоминания о родителях. Если они меня не слышат, то какой в ней смысл? Но позже, когда дома все стало сложнее, она оказалась единственным напоминанием о счастливом детстве, когда папа еще был рядом и называл меня будущей Анной Есиповой. К тому же я стала получать видения о тебе, так что очень хотела однажды поразить своей игрой. Во второй раз, позже, музыка снова начала причинять мне боль. Тогда я думала, что потеряла цель в жизни, ведь в моих мечтах мы с тобой встречались на концерте, который ты пришел послушать, узнав мое лицо на афише. Звучит наивно, знаю.
– Вовсе нет, – откликнулся он.
– А потом я поняла, что, как бы ни были важны для меня воспоминания и видения, никогда не играла
Она отстранилась, чтобы посмотреть на Сашу. На его лице была смесь удивления и странной, робкой надежды.
– Ты хорошо провел сегодня время с нашими друзьями?
