– Никому не говори, но я слишком стара для таких развлечений. Лента перерезана, фото сделаны, об интервью и встречах мы договорились. Позвони Косте и скажи подъехать за мной через пять минут, а потом тоже собирайся домой. Здесь всем и так весело. Эля, – Софья заглянула ей в лицо с тем же пристальным выражением, какое девушка часто видела у Саши, – я уже говорила, что начальник моего сына не самый приятный человек. Он никогда не думает о чувствах других, зато сделает что угодно ради своей цели. Не принимай его слова на веру без доказательств и расскажи Саше, что случилось. Он должен наконец поставить его на место. И еще, – тут она мягко улыбнулась, – вы с Сашей прекрасно смотрелись вместе. Мне кажется, я еще никогда не видела его таким расслабленным и довольным.
В этот момент Софью окликнул Габриэль, и она вернулась к дивану, чтобы сесть рядом с ним. Повернись к ним Эля, увидела бы, как на его лице появилось умоляющее выражение, а рука сомкнулась вокруг локтя женщины. Мужчина что-то быстро говорил, жестикулируя свободной рукой, пока Софья не убрала его пальцы, сказав нечто, отчего он просиял. Подошедшая сзади Эмилия с улыбкой подмигнула лучшей подруге и, постучав пальцем по плечу ее собеседника, коротко спросила: «Такси?» Если спустя несколько минут за «Ауди» Софьи последовала машина с характерным фонарем на крыше, то на это обратила внимание лишь вице-президент «Мариона» по маркетингу. Она устала смотреть, как мужчина, пытавшийся вернуть расположение ее подруги на протяжении нескольких месяцев через страстные сообщения и цветы, прилетел к ней из Рима и изо всех сил старался сохранять непринужденный вид на публике.
Тем временем Эля, сделав глубокий вдох, вернулась в передний зал магазина и достала из сумки телефон. Ноги не слушались ее и казались ватными, и физический дискомфорт лишь усиливал охватившее ее мучительное состояние. Отправив сообщение водителю, а затем Зое, предупреждая, что вернется домой пораньше, она пошла в комнату для персонала и с удовольствием переобулась в кроссовки, которые предусмотрительно взяла с собой. Затем надела плащ и, попрощавшись с официантами, вышла из магазина, оставив за спиной гул танцующих в атриуме людей. Где-то среди них была Зоя, и еще днем у Эли даже была мысль уговорить Сашу остаться и немного потанцевать.
Он встретил ее у выхода на улицу через несколько минут после отъезда Софьи, но, в отличие от прошлого раза, ощущение от его близости потускнело, словно обвинения Колесникова бросили тень на душу Эли. Следующей померкла его улыбка.
– Что случилось? – спросил Саша, беря ее за плечи и бегло осматривая с ног до головы. – Почему ты такая грустная? Кто-то тебя обидел?
– Я устала и хочу домой, – просто ответила Эля, отводя взгляд. Он поцеловал ее в лоб.
– Такси уже рядом. Ты хочешь есть?
Она покачала головой и крепко зажмурилась, чувствуя, что еще немного – и вот-вот расплачется прямо перед ГУМом. Саша, не говоря ни слова, прижал ее к своей груди, и с каждым его вздохом дышать Эле становилось все легче. Шок от обвинений в его сторону начал отступать, и, сев в такси, она начала рассуждать логически.
Саша уже признавался в том, что испытывал сильный страх разочаровать свою родственную душу, даже после того, как они договорились быть друзьями. Боялся сделать что-то не так, быть непонятым и в итоге оттолкнуть от себя даже того человека, который мог сделать его по-настоящему счастливым, если это не удалось его семье. Вполне вероятно, что в прошлом он делился с Колесниковым этими мыслями, так как доверял ему во всем. Тот, разумеется, посоветовал использовать нейроблокаторы и даже дал адрес клиники, чтобы ничто не отвлекало его от работы. Саша мог пойти туда и взять забрать таблетки, но в итоге отказался их принимать и никому об этом не сказал, чтобы не разочаровывать начальника.
Повторив себе все это еще раз, Эля убедилась, что такая версия выглядела вполне логичной. К черту дурацкого Никиту Колесникова и его самомнение. И расстраивать Сашу рассказом об их неприятной беседе она не станет. Он же продолжал коситься на нее с любопытством, но ни о чем не спрашивал, пока они не зашли в квартиру.
– Дело точно в усталости?
– Точно, – твердо ответила Эля. – Наконец-то эта вечеринка позади. Еще месяц не смогу смотреть на эти туфли… Боже, да! – простонала она, наконец-то надевая тапочки.
Саша тихо прочистил горло и спросил:
– Хочешь сразу пойти в душ?
– Очень.
Задержавшись в коридоре, Эля через открытую дверь спальни наблюдала за тем, как он снимает галстук, затем пиджак и небрежно бросает их на спинку стула, оставаясь в одной белой рубашке. Ее взгляд пробежался по его груди и плечам, где ткань заметно натянулась, и в животе разлилось знакомое тепло.
– Я быстро, хорошо? – окликнула она.
