Она обогнала его и преградила путь, расставив руки в стороны. Саша неохотно остановился, глядя в одну точку куда-то над ее плечом.
– Кто сказал, что я этого хочу?
– Ты. Когда заявила, что больше не можешь мне верить.
– Это нечестно, – с болью возразила Эля. – В ту ночь, когда мы были вместе в первый раз, договорились что можем доверять друг другу во всем. Если что-то случилось и ты сомневался в том, что хочешь продолжать поиск, до такой степени, что решился избавиться от видений, то должен был сказать об этом. Я имела право знать. Я хочу понять тебя. Столько лет прошло… Одно видение могло все изменить. Саша, мы же могли встретиться еще
– И ты бы об этом пожалела, – грубо бросил он в ответ.
Эля отшатнулась, и Саша тут же проскользнул мимо.
– Пожалуйста, – тихо сказала она ему в спину, – не уходи.
Замедлив шаг, он остановился и, стукнув кулаком в стену, повесил голову.
– Я веду себя как мой отец, – пробормотал он себе под нос.
– Не нужно уходить, пока мы не договорили. Ты же сам сказал, что тебе это не нравилось.
– А ты говорила, что иногда незнание – это б-благо.
Когда она ничего не ответила, Саша тяжело вздохнул и, оттолкнувшись от стены, направился к дивану в гостиной.
– Я лягу здесь. И ты иди спать – уже поздно, а завтра на работу. Это был сложный разговор, и нам обоим нужно отдохнуть.
Эля смотрела, как он укладывает подушки у изголовья и расправляет плед, и чувствовала, как внутри растет жгучая боль. Все это было неправильно, ужасно неправильно.
– Завтра я уеду раньше, – сказал он, не оборачиваясь, и Эля поняла, что ее прогоняют. – Когда вернусь, не знаю.
Глотая слезы, Эля оставила эти слова при себе, потому что слишком боялась не услышать ответ, и медленно вернулась в спальню. Сжав в руке подаренный Сашей кулон, а под мышкой – ворона, она повернулась спиной к его половине кровати и свернулась в клубок. Боль в груди, требуя выхода, медленно распространялась по всему телу.
Они должны были разобраться в этом сами, когда придет время. Вместо этого Колесников наверняка отчитал Сашу в той же пренебрежительной манере, в которой говорил с ней, вмешиваясь в то, что его совершенно не касалось. Каждое слово Саши, поцелуй и нежное прикосновение, все, что ей было так дорого, сейчас казалось оскверненным и изуродованным. Элю редко когда охватывала настоящая ненависть, но в тот момент она всей душой ненавидела директора «Иниго». Это было куда легче, чем думать о том, что она услышит завтра в разговоре с Сашей.
Для нее любовь заключалась в доверии и отсутствии страха даже на самом интимном уровне. Эля верила, что после всего, что Саша узнал о ней и что рассказал о себе, ему не составит труда поделиться с ней чем угодно. Запоздало она поняла, что он так и не сказал, что именно заставило его принять решение отказаться от видений, – и не стал отрицать, что позволил другому человеку решать, сколько времени мог бы провести с родственной душой. Видения, которых у него не было, могли бы не изменить ничего. Или изменили бы абсолютно все.
Утром Эля проснулась, как от толчка, и осознала, что прижимает к груди подушку Саши, вдыхая запах его шампуня. Его вещи так и остались лежать на спинке стула, а из глубины квартиры доносился какой-то шум. Воспоминания о вчерашнем вечере нахлынули на нее подобно волне, заставив сердце больно удариться о ребра.
– Саша!
Она вскочила с кровати и бросилась к двери, чертыхнувшись, когда широкий рукав халата зацепился за ручку и дернул ее назад. Она не могла уйти на работу, не увидевшись с ним. Освободившись, Эля направилась в гостиную и увидела, как Саша, полностью одетый, ставил на столешницу большой бумажный пакет. При виде Эли он замер, но затем поспешно отвернулся. Его щеки покрывала щетина, под глазами были синяки, и Эля подозревала, что и сама, проворочавшись полночи в непривычно пустой и холодной постели, выглядела не лучше.
– Что это?
– Заказал доставку еще вчера. Твой завтрак на утро после успешного мероприятия. Хотел порадовать. Искренне, – добавил он.
– Спасибо.
Хотя бы после ссоры они разговаривали. Эля сделала вид, что это уточнение ее не задело, и робко спросила:
– Позавтракаем вместе?
– Мне надо ехать, – помедлив, напомнил Саша. – Утреннее с-совещание. Еще одно вечером.
– В шесть утра? – уточнила она, поглядев на часы на плите. – Передай начальнику, что он козел.
– Пожалуйста, не надо так. Я не готов спорить. Я уезжаю сейчас, потому что должен кое-что закончить.
– И потому что он сказал, что ты слишком много времени тратишь на меня? Да, об этом мы тоже вчера говорили, – добавила Эля, отвечая на его невысказанный вопрос. – Как и о том, что личную жизнь нужно держать под контролем.
Саша ничего не ответил и направился в прихожую. Она по привычке пошла за ним и, скрестив руки на груди, наблюдала, как он надевает куртку и кроссовки. Впервые между ними повисло тяжелое молчание, полное невысказанных слов, но ни один не решился сделать первый шаг. Разговор, в котором они оба нуждались, не мог пройти второпях.
