– Чего? Послушай, я больше ничего не понимаю. Что такого ты увидел в моей жизни, что испугался? – Перед глазами пробежали картины из дома ее детства после смерти родителей: полная раковина грязной посуды, дырка на дне рюкзака, неуклюже заштопанная детскими руками, царапины на локтях от рук тети и ее собственное уставшее бледное лицо, смотревшее из зеркала. Как же она боялась, что это может отпугнуть ее родственную душу. – Что заставило тебя отказаться от шанса узнать меня до того, как мы могли встретиться? Я не преступница и не убийца!
Сама того не замечая, она отступила от него на шаг и уперлась ногами в пол, борясь с головокружением.
– Или это было условием твоего сотрудничества с «Иниго»? Почему ты позволил Колесникову решать, что тебе делать с твоей жизнью?
– Вот чего я боялся! – горячо ответил Саша, но повышать голос не стал, помня о ее давней просьбе. Элю это ничуть не смягчило. – Раз я ошибся в прошлом, это будет важнее всего, что было после. И, что бы я ни делал, значение будет иметь т-только то, что было неправильно.
– Сколько у тебя не было видений?
– Больше полугода, с марта по ноябрь. Восемь лет назад.
Ее грудь болезненно кольнуло, и Эля совершенно четко поняла, что они оба думали об одном и том же событии.
По ее щеке потекла слеза, и она грубо вытерла ее рукавом халата.
– Эля, больше я ни разу…
– Знаешь, мне всегда казалось, что человек должен быть хорош хотя бы в одном деле, – перебила она, вспоминая, что говорила самой себе вечером после встречи с тетей Никой. – Я хотела быть хорошей дочерью, но больше не могу, не по своей вине. Я надеялась, что смогла стать хорошей подругой для своих друзей, потому что долгое время у меня не было никого ближе их. Но больше всего я желала стать частью жизни своей родственной души и подарить ей всю свою любовь и заботу, если мне позволят. Мысль о том, что мои мечты могут стать реальностью, помогала мне справляться с трудностями, даже когда казалось, что больше я не выдержу. Когда ты солгал мне, я поверила, что эти годы были результатом какой-то вселенской несправедливости, на которую не могли повлиять ни ты, ни я. И знаешь, что самое ужасное? Я не понимаю, как теперь верить, что все остальное между нами было правдой.
Саша застыл, не сводя с ее лица широко раскрытых глаз. Мысленно она умоляла ободрить ее. Напомнить, как сильно он ее любит. Восстановить ее пошатнувшийся мир, сделав его снова целым и прекрасным, когда было так легко закрыть глаза на все недостатки.
– Следуя твоей логике, никак.
Его беспомощные слова повисли в воздухе. И злость, и обида разом оставили Элю, и на их месте в груди образовалась пустота. Она тихо заплакала, но, когда Саша сделал неуверенный шаг к ней, вытянула руку, останавливая его. Впервые она отвергла его прикосновение, и его черты исказились от боли.
– Я не хотела говорить тебе ничего из того, что сказал мне Колесников, – произнесла она, отводя взгляд. Часть ее стремилась броситься в его объятия, успокоить его и забыться самой, погрузившись в мягкое сияние их связи. Другая требовала добиться правды. – Чтобы не расстраивать перед запуском вашего обновления. И потому что верю тебе больше всех на свете. А он ведь назвал меня наивной и сказал, что в прошлом твоя реакция на мое появление была бы совсем другой. Что наши отношения – инстинкт, который нужно держать под контролем.
Эля сделала глубокий вдох, набираясь сил перед тем, что хотела сказать.
– Если бы твой дядя не привел меня к тебе в палату и мы встретились в обычных обстоятельствах, что бы ты сделал? Скажи мне правду, как ты представлял себе нашу встречу раньше.
– Эля, это неправильно.
– Я уже рассказывала тебе свои версии.
Глаза Саши бегали по ее лицу, будто искали что-то, а затем он сказал, ровно и с какой-то странной покорностью:
– Если бы я еще не знал тебя так хорошо, то объяснил бы, что, хотя теперь наши поиски закончены, моя работа останется на первом месте. Что я не против стать друзьями, только видеться мы будем нечасто и общаться тоже. Что, б-будь у тебя муж или жених, я бы решил, что так даже лучше. Тогда моя жизнь практически не изменилась бы. Я был один, так было проще и безопаснее. Но затем попал в аварию, и случилось то, что случилось, – я вспомнил то, чего хотел раньше, когда был намного моложе, и решил это получить. Вот тебе моя правда. Хочешь верь, хочешь – нет.
Сдернув со спинки стула белую рубашку, он повернулся и, не глядя на девушку, вышел из спальни. Очнувшись от оцепенения, Эля бросилась следом. Как бы больно ни было слышать, что он ждал их встречи не так сильно, как она, она понимала его. Отдалившись от семьи, Саша боялся разочаровать и того, выбранного вселенной человека, который мог полюбить его. Она не понимала одного – что это был за переломный момент, после которого он потерял веру в самого себя? Развод родителей? Или что-то другое?
– Саша, куда ты?
Он даже не обернулся, продев руки в рукава и на ходу застегивая пуговицы.
– Оставляю тебя одну. Ты же этого хочешь.
