На следующий день он прислал Эле сообщение в тот момент, когда у ее стола стояла Софья, искавшая нужный документ в стопке тех, которые принесли на подпись.
–
– Надо же, – сухо прокомментировала Софья. – Оказывается, у него все же есть сердце.
Мысленно Эля с ней согласилась, но, написав ответ Саше, все же добавила:
Ответ пришел только через несколько минут.
Новость о деле, возбужденном против генерального директора «Иниго», так и не вышла за пределы офиса, и оставалось лишь гадать, каких усилий это стоило адвокатам Колесникова. Сотрудники же разделились на два лагеря. Одни высмеивали его жадность с учетом уровня зарплат на руководящих должностях и говорили, что справедливость в мире все же есть, другие гадали, что теперь будет с самым важным продуктом компании, который когда-то и привлек всеобщее внимание, – Альдой. Все это время имя Саши упоминалось крайне редко, и люди давно привыкли связывать голосового помощника с его начальником. Симпатии сотрудников, работавших над Альдой, все же были на стороне технического директора, и он негласно стал лидером проекта. В какой-то степени это принесло Саше облегчение, – именно он теперь общался с советом директоров, – но Эля видела, как сильно он переживает, что не справится с ответственностью. Она поддерживала Сашу как могла и очень злилась на Колесникова, который не мог удержаться от того, чтобы уколоть его еще раз. Как объяснил Саша, критика всегда была любимым методом нематериальной мотивации у его начальника, и поначалу это действительно помогало сосредоточиться и быстрее выполнять задачи. Но постепенно она становилась все более жесткой, и в последние месяцы даже очень щедрая зарплата не могла помочь побороть раздражение от его слов.
Наконец настал день презентации, которая должна была пройти в офисе «Иниго» для журналистов и блогеров и одновременно транслироваться онлайн. Эля, перед которой Саша неоднократно репетировал речь, чтобы не запнуться в самый неподходящий момент, знала ее наизусть, но все равно ощущала волнение. В последние недели она стала читать все больше постов и статей об искусственном интеллекте и встречала заметки о том, что отсутствие Колесникова – официально – по состоянию здоровья – ставило под сомнение успех новой версии Альды. Оставалось лишь надеяться, что Саша их не видел.
Элю преследовало искушение отпроситься с работы, чтобы лично присутствовать на презентации и поддержать Сашу, но он сказал, что в этот раз им будет лучше встретиться позже. Она распределила свои задачи таким образом, чтобы осталось свободное время для просмотра презентации, и очень надеялась, что Софье не потребуются срочный отчет или какие-то документы, которые придется искать в архиве. Презентация началась в тот же момент, когда в кабинете начальницы закончилось совещание, и Эля села так, чтобы на всякий случай скрыть от выходящих людей провод от наушника, тянувшийся от телефона. На экране вспыхивали популярные вопросы, которые пользователи задавали Альде, и кадры из магазинов, где продавались колонки. Софья вышла последней, повернулась к ее столу и, бросив взгляд на часы, вдруг ахнула.
– Уже началось?
– Да, – автоматически ответила Эля, поправляя наушник. Разум осмыслил ее вопрос секундой позже, и она не без опаски уточнила: – Прямая трансляция на канале «Иниго».
– Спасибо. Мы закончили обсуждать новый контракт с кинокомпанией, но для всех я занята.
Повернувшись на высоких каблуках, Софья закрыла за собой дверь кабинета. Эля с улыбкой вернулась к экрану.
Вступление закончилось, и трансляция переключилась на зал, полный людей. Перед огромным экраном над сценой стояли трое мужчин и девушка. Взгляд Эли остановился на Саше, и ее улыбка стала шире.
– Альда, – негромко сказал он, – презентация началась.
– Спасибо, я готова. Для начала вас представлю.
