– Извините, кто-то может помочь? – громко сказал Саша в коридор. К счастью, это сработало, и к его палате подошли сразу две медсестры. Выяснив, что незнакомец направлялся в отделение травматологии, одна из них тяжело вздохнула и повела его к лифтам.
– И часто здесь бывают такие г-гости? – поинтересовался Саша у оставшейся девушки.
– Нет, не волнуйтесь. Думаю, он решил сходить в магазин и перепутал номер этажа на пути обратно.
– Он сказал что-то про карантин. Вам ничего не известно?
Замявшись, медсестра поджала губы.
– Ладно, завтра вам все равно об этом расскажут. У нас ввели карантин на три недели, в одном из отделений нашли корь. Никого из посетителей пускать не будут, включая родственных душ.
– Но есть же закон, – нахмурился Саша.
– Из которого есть исключения. Когда у вас произошло пробуждение?
– В прошлую пятницу.
– Будь это ваши первые три-четыре дня или ваше состояние было бы критическим, мы бы еще могли что-то придумать. Завтра начнете принимать таблетки от симптомов. И родственной душе они тоже понадобятся.
– Но… – Он растерянно показал на свою голову. – Я был в к-коме. Разве я могу их пить?
– Можете, вреда не будет. Врач вам все объяснит. С родственной душой пообщаетесь пока по телефону. Потом вас выпишут, и будете делать что хотите.
С этим словами она поспешила прочь, не оставив Саше возможность ответить. Он закрыл дверь и медленно прошел к кровати, обдумывая неожиданные новости. Его мать почувствует облегчение, но будет это скрывать. Эля, вероятнее всего, будет искренне расстроена, но зато ей больше не придется лишний раз спускаться в метро и падать на скользком льду.
В себе же Саша обнаружил противоречивые чувства. Одно присутствие родственной души придавало ему сил, обостряя все чувства, и держать ее за руку было для него так же естественно, как дышать. Ему нравилось смешить ее и смеяться вместе с ней. И по какой-то причине сегодня всего этого было недостаточно, чтобы он смог сдержать свою злость. Она не стала отвечать тем же и на прощание даже улыбнулась, но он не мог забыть испуга, промелькнувшего на ее лице, и ощущения дрогнувших пальцев в своих. Он сделал именно то, чего боялся, и с болезненной ясностью ощутил, будто все это время пользовался ее добротой. Хотя злился Саша совсем не на нее, это служило ничтожным оправданием.
Возможно, то, что теперь у него не было другого выбора, кроме как общаться с ней по телефону, было к лучшему. Так он с меньшей вероятностью снова совершит ошибку, и у них будет возможность привыкнуть к новому формату общения: после выписки они точно не смогут видеться часто. Как Саша успел узнать за годы работы в «Иниго», некоторые из тех, кто провел с родственной душой две недели, позже с трудом принимали необходимость расстаться даже на несколько дней и с трудом могли сосредоточиться на работе. Ему не хотелось проверять, насколько устойчивыми окажутся они с Элей.
На телефон пришло уведомление о новом сообщении от дяди. Он сообщал ему о скором введении карантина и сожалел, что не может ничем помочь.
Одним из многих прекрасных качеств Сени был неиссякаемый оптимизм. Он уверял Зою и Элю, что однажды их поиски увенчаются успехом, смог подружиться с Яной и поладил с ее мужем, хотя тот долгое время видел в нем соперника, а после неудачного свидания всегда продолжал попытки найти себе девушку.
– Даже если Яна уже полюбила другого, – говорил он подругам, – это не значит, что я тоже не могу быть счастлив.
В среду вечером все трое собрались в японском кафе, расположенном недалеко от офиса «Мариона» и компании, где работал Сеня. Ему не терпелось поделиться впечатлениями от свидания, а заодно они с Зоей хотели поднять настроение Эле: после известия о вводе карантина она скучала по Саше и чувствовала себя подавленной.
– Я как будто побывал на лекции по изобразительному искусству. Марина столько всего знает, – оживленно рассказывал Сеня, опуская в сырный рамен деревянные палочки. – Хорошо, что я вспомнил кое-какие рассказы Эли про композиторов, так что мне было что ответить, чтобы не выглядеть дураком. Но, если вдруг однажды вы услышите новость, что кто-то устроил одиночный пикет с плакатом «Нейросети – зло», знайте, это была Марина. К счастью, она не знает, что я косвенно знаком с одним из ведущих программистов в этой области.
– Чем ей не угодили нейросети? – поинтересовалась Эля.
– Они же учатся на всем, что выложено в Интернет. С ее точки зрения, это воровство интеллектуальной собственности и обесценивание труда художников. Раньше она часто рисовала на заказ портреты, книжных персонажей и всякое такое, а сейчас любой может нарисовать картинку бесплатно, просто написав, что ему надо.
