– Стой тут. Никуда не исчезай! Я сейчас вернусь, – наказал Динеш и пошел через поросшее короткой пыльной травой поле. Возражать я и не думал. Стоял себе и смотрел, как парень отыскал в толпе зевак коротенького толстенького человечка в летном шлеме и с тонкими закрученными кверху усиками. Они обнялись, хлопая друг друга по плечам, и начали разговор, иногда поглядывая в мою сторону. Я старательно скалился, демонстрируя все 32 нечищеных зуба каждый раз, когда ловил на себе взгляд вероятного спонсора. Динеш держался, будто аршин проглотил. Я понял вдруг, как тяжело ему было – не только просить взаймы, но и рассказать, почему он здесь и зачем нужны деньги. Наконец толстячок закивал, повернулся и с Динешем в кильватере исчез за спинами семейства хагов, горячо обсуждавших достоинства и недостатки машины, похожей на перекормленную божью коровку.
Я расслабился и попробовал сесть на землю, вытянув натруженные ноги. Идея оказалась не слишком удачной. Поворочавшись, я, наконец, кое-как прилег на живот, но легче мне не стало. Внезапно я понял, что голоден как волк и что отвлечься от противного сосущего чувства в желудке не было возможности – с моего места ничего интересного было не рассмотреть, кроме толчеи изделий сапожного ремесла, украшавших ноги местных обитателей. В довершение всего из палатки, возле которой я расположился, вынырнул вертлявый тип с прилизанными блондинистыми волосами и турнул меня с належанного места, заявив, что отпугиваю посетителей. Это я-то?!
Я решил плюнуть на приказ Динеша, чье «сейчас» безобразно растянулось, и немного пройтись. Неплохо бы разыскать что-то съестное, но вот в карманах хоть шаром покати, а до благотворительных обедов для бездомных в этом мире, похоже, еще не додумались. Несмотря на доводы рассудка, нос вскорости вывел меня в тесный закуток у гончарного ряда, откуда доносился аромат жарящегося мяса. Мускулистый парень с лихо повязанной красной банданкой кидал на решетку сморщенные коричневые колбаски. От жара они распрямлялись и начинали заманчиво скворчать, распространяя тот самый одуряющий дух, что заставил слюнные железы выдать все двести процентов. Мои умоляющие глаза не произвели на парня никакого впечатления. Я тоскливо проводил взглядом мамашу с выводком сопливых отпрысков, получивших по колбаске, несмотря на рев и попытки расцарапать друг другу чумазые мордахи. Вздохнул и поплелся дальше. Пора было возвращаться к моему посту у палатки с блондином.
Внезапно что-то резко толкнуло в плечо, да так, что я споткнулся и чуть не перевернул лоток с керамической мелочью. Здоровенный тип, казавшийся еще больше от торчавших дыбом длинных лиловых волос, удалялся по проходу, злобно расталкивая не успевших убраться с пути людей и хагов. До меня донеслись обрывки его брани:
– Чтоб кровь свернулась у вас на клыках, красноглазые… – дальше шло неприличное. Совершенно огорошенный, я посмотрел туда, откуда вывалился столь впечатляющий типаж. Рассмотреть ничего не удалось из-за спин любопытных, забивших узкий коридор, образованный задниками шатров. Что-то, наверное, здравый смысл, пищало в ухо, что соваться в коридорчик мне совершенно незачем и что Динеш, наверное, уже рыщет в поисках меня по ярмарке, злой, как исуркх. Но я только как следует поковырял в ухе и сунул голову в просвет между спинами.
Ну и что тут интересного? На опрокинутых вверх дном бочонках и пустых ящиках сидели кружком двое стефов и двое людей. Стефы, на мой непривычный взгляд, казались братьями-близнецами взвешивавшего нас мага – такая же синяя форма времен войны Севера и Юга, тот же индейский хвост на макушке, только глаза – красные, как у кроликов. Люди выглядели гораздо более колоритно: женщина в зеленых облегающих, как змеиная кожа, леггинсах и алом балахоне с капюшоном, из-под которого спадали на грудь золотистые локоны. Мужчина, жилистый, крючконосый и темный лицом, был наряжен во что-то вроде узорчатого японского кимоно, напяленного поверх широченных канареечных штанов, заправленных в щегольские сапожки.
В центре круга стояла грубая деревянная колода, на которой громоздилась кучка золотых, серебряных и прозрачных, будто хрустальных, кружков. В воздухе над монетами – а чем же еще они могли быть? – висело нечто. Штуковина напоминала смятую в комок гофрированную бумагу, переливавшуюся всеми цветами радуги. Ближайший ко мне вампир подобрал с колоды перламутровый кубик, который я поначалу не приметил, и опустил в одно из отверстий «комка».
– Четверка, – бесстрастно произнесла сидевшая напротив женщина.
Над маленькой группкой и зрителями вокруг нависла напряженная тишина. Я удивленно захлопал глазами – по всем законам физики кубик должен был просто провалиться сквозь бумагу на импровизированный стол, но этого не случилось. Вообще ничего не случилось. Игроки и зеваки пялились, затаив дыхание, на парящий «комок», нагло сожравший кубик и сыто помигивавший ярко-розовым. Тут розовый сменился оранжевым, и пропавший предмет выскочил из отверстия наверху, покатился по колоде и остановился, замерев у края.
