Мы добрались до реки, нашли укромное место, где глубина начиналась прямо у берега, раскачали ведро и на счет три одновременно разжали пальцы. Ноша плюхнулась в воду, подняв фонтан брызг. Почуяв близкую смерть, Маруська, до сих пор сидевшая тихо, завыла несвойственным ей басом. Ведро, которое воздух держал на плаву, запрыгало, зачерпнуло краем и пошло на дно. Раздался последний истошный мяв, и все было кончено. Мы стояли на берегу, не в силах оторвать глаз от крупных, лениво лопавшихся пузырей. Внезапно я понял, что все еще жду чего-то. Валентину Андреевну, заполошно бегущую с крутого берега; молнию, бьющую с ясного неба прямо в мою макушку; участкового милиционера… Я знал, что совершил нечто запретное и плохое, и с трепетом ждал правосудия.
Последний пузырь лопнул на бурой от ивняка воде. Голубая стрекоза зависла над поверхностью, будто зачарованная собственным отражением.
– Ну чё, пошли, что ли?
Вовка сплюнул и растер плевок подошвой раздолбанной кроссовки. Мы пошли, и вскоре уже гоняли мяч на школьном стадионе, забыв о происшедшем. Последующие несколько дней совесть мою беспокоило только бесконечное «кыс-кыс-кыс» соседки, разыскивавшей свою любимицу. Однажды Валентина Андреевна столкнулась со мной на улице и спросила, как спрашивала всех:
– Линачик, не видел ты мою Маруську? Никогда она так надолго не пропадала, беспокоюсь я чего-то…
Честно глядя в добрые старческие глаза, я ответил, что не видел. Инцидент был исчерпан. Почему же спустя годы я не забыл кошку, похожую на копилку? Возможно, потому, что тогда впервые совершил убийство? Пусть по наущению взрослого, но с полным сознанием того, что делаю?
Маруська научила меня трем вещам: убивать легко. Гораздо легче, чем это могло бы показаться. Это первое, а второе: за преступлением не следует наказание. Ничего не следует, потому что справедливости и правосудия нет. И, наконец, третье: для того чтобы убить, не всегда нужна причина. Иногда достаточно просто легкого толчка.
Я повернулся к Ла Керту, выползшему из своего угла и деловито нанизывавшему на прут освежеванные тушки летунов размером с откормленных кроликов.
– Кто за это в ответе?
Черные глаза вампира, казавшиеся огромными в полумраке пещеры, моргнули:
– Э-э… я думал, мы договорились…
Я только вздохнул:
– Да я не про мышей. Я про ярмарку.
Динеш отвлекся от разглядывания мозоли на пятке и настороженно уставился на вэазара.
– Почему ты считаешь, что мне это известно? – проворчал Ла Керт, делая вид, что всецело занят устройством самодельного вертела.
– Кому же еще, как не вам.
Саттардец перевел глаза с вампира на меня, на вампира, снова на меня:
– А ты вроде говорил, что не знаешь этого вэазара. Выходит, врал?
Я покачал головой:
– Не врал. Просто в «Хиппе» он рассказал мне кое-что, наводящее на мысли.
– Почему я должен тебе верить? – Машурин брат так и сверлил меня недобрым взглядом. – Пока что ты только и делал, что кормил меня байками.
– О чем это, например? – возмутился я.
– Например, о том, что ты не маг.
– Но ведь это правда! – я оглянулся на вампира в поисках помощи. – Ла Керт, ну скажи ему как профессионал!
– А чего говорить-то, – не унимался Динеш. – Я своими глазами все видел. И как ты геленду открыл, и как вампа замочил… Без магии такое невозможно!
– Никого я не мочил, – буркнул я. – Ты же сам сказал, в сердце надо, а я в живот целился…
– А ты знаешь, где у вампов сердце?! – критически прищурился на меня саттардец.
У меня внутри все оборвалось: а правда, хрен его знает, где у них сердце, у этих гуманоидов?
– Он жив, – вдруг подал голос Ла Керт, оторвавшись от стряпни. – По крайней мере был жив, когда мы уходили. Лиан, ты помнишь, о чем мы говорили? Если ты не желал убить противника, твой выстрел не мог быть смертельным.
По лицу Динеша я видел, как завертелись у него в башке шестеренки. Парень подобрался и уставился на вампира взглядом удава:
– Какое ты имеешь ко всему этому отношение? Что тебе надо от Лиана? Как ты нас нашел у стефов? Почему помог перебраться на Запад?
– Минуточку, – заткнул я фонтан саттардца. – Вообще-то, я первый спросил. Ла Керт?
Упомянутый вампир деловито вращал тушки над огнем и только уши к голове прижимал.
– Ла Керт?.. Кто в ответе за бойню?
Вэазар оставил свое занятие и тряхнул головой, отчего подсохшие волосы снова жизнерадостно встали дыбом:
– Лиан, ты ищешь ответы, но я не могу тебе их дать. Все, что у меня есть, только догадки, предположения…
– Валяй, – подбодрил я.
Ла Керт присел на корточки у огня, отчего стал сам похож на гигантскую взлохмаченную летучую мышь.
– Стефы – те, что остановили меня у ресторанчика ксахо, – искали вэазара, чтобы провести независимую экспертизу крови. Видите ли, – вампир окинул нас странным, будто бы извиняющимся взглядом, – одного из их офицеров убили прошлой ночью. Закололи мечом. Были свидетели. Они утверждали, что преступник походил на человека – вещь, совершенно неслыханная. Покойный сумел ранить нападавшего. Кровавые следы поручили исследовать мне.
– Но почему именно вам? – я пока не улавливал связи.
