Волчок в моей руке сам собой перетек в гладкий ствол. Я знал, что стреляет он на сей раз серебром. Вскинул руку не целясь. В фильмах на этом месте обычно злодей застывал, скованный страхом, и пялился, как загипнотизированный, в дырочку дула. Только в реальности этого не случилось. Вамп, в жизни не видевший пистолета, продолжал движение. Женщина, не сознавая опасности, вставала, тяжело опершись о колено. Только ребенок медленно, будто в слоу моушен, поворачивал голову в направлении моего взгляда. И тогда я спустил курок. Пуля нашла цель со снайперской точностью – вамп кувыркнулся в лужу, зажимая простреленную руку, туда же нырнул меч. Это была не моя заслуга – волчка.
Женщина, наконец, увидела преследователя, испуганно взмахнула руками, ударила силовую решетку. Дернуло ее гораздо сильнее, чем меня. Она упала в алую воду, забилась. Девочка застыла над матерью, прижав ладошки к щекам, по которым текли красные струи. Ее тельце дрожало, меня трясло, предплечье вампа дымилось и шло пузырями, обнажая багровое мясо. Динеш что-то орал и метался вдоль решетки. Тогда я взял и ткнул серебристое дуло, с которого дождь скатывался, не оставляя следа, прямо в светящуюся голубым магическую струну. Я едва успел заметить, как ствол превратился в ключ. Вокруг сверкнуло синим и опало. Решетка исчезла без следа. Саттардец не растерялся – тут же кинулся к женщине.
Я присел на корточки напротив девчушки и попробовал расспросить ее: как звать, откуда, где папка? Потряс перед ней волчком, снова принявшим невинно-полосатый вид. Помогало не очень, а потом мне стало не до игрушек. С неба в наш дворик свалился су-бонг. Я поначалу обрадовался – думал, кто-то из наших, и теперь мы пострадавшую на доске отправим. Куда-нибудь, где ей смогут помочь. Только вот спрыгнувший со «скейтборда» крепко сложенный, наголо бритый мужчина оказался вовсе не саттардцем. Я понял это не потому, что меч, который он вытащил из ножен, был прямой, а не изогнутый, как факар. Не потому, что вся мускулистая, собранная фигура человека выдавала воина-профессионала. Не по глазам, слишком старым для гладкого лица.
Просто враг пошел сразу на меня – не отвлекаясь на Динеша или бьющуюся в судорогах женщину. Чужак двигался с нечеловеческой скоростью. Вылетевшие из Торбука пули взметнули фонтанчики воды на том месте, где он только что был. А потом какая-то сила обхватила мои ноги и повалила в грязь. С опозданием я сообразил, что недобитый вамп решил внести свой вклад в развитие событий. Вспомнив о неприятной магии вампиров, я не глядя всадил в лилового не менее дюжины выстрелов. Тот дергался, но хватку не разжимал. Мы плескались в луже, я старался увернуться от острых клыков, краем сознания отмечая, что где-то над нами звенит сталь, и иногда через нас перескакивают сапоги дерущихся.
Наконец, я сообразил, что Торбук все еще палит обычными, на человека с су-бонга рассчитанными пулями, и мысленно представил себе серебро. Вамп взвыл и отвалился от меня, как сытая пиявка. Я кое-как отер с лица кровавое месиво, и моим глазам предстал неизвестно откуда появившийся Ла Керт – в действии. Широченные изогнутые лезвия резали дождь с такой скоростью, что, казалось, там, где проходил вэазар, алые струи не успевали достичь земли. Огромные клинки, встречаясь с мечом бритого, выбивали снопы искр. Часто круглый щит незнакомца принимал удар, и змеящийся узор на нем вспыхивал синим, который, как я для себя уяснил, был цветом магии. Несмотря на то что вампир возвышался над человеком, как башня, чужак казался неустрашимым и неутомимым. На мой неопытный взгляд, бой шел с переменным успехом.
Изменил ситуацию Динеш. Пока все мы занимались своими делами, парень эвакуировал женщину с ребенком под навес ближайшего шатра и вскочил на су-бонг. Поставив доску на дыбы, саттардец атаковал лысого сзади. Незнакомец среагировал мгновенно и пригнулся, но Ла Керт предугадал его маневр. Один из широких клинков разрезал человека наискосок, почти отделив верхнюю часть торса от нижней. Тело упало в воду спиной вверх, красная вода приобрела более яркий оттенок.
Вэазар сунул двумечи в заплечные ножны и подошел ко мне. Протянул руку. Я не понял зачем. Мне было хорошо в луже. Меня наконец-то никто не трогал. Вамп, кажется, сдох за компанию с лысым. Красный дождь щекотал лицо. Он не имел ко мне никакого отношения. Ничто из происходящего вокруг не имело ко мне никакого отношения. Когтистая лапа убралась из поля зрения.
Хрясь!
От пощечины голова загудела, я ощупал пульсирующую скулу и зло уставился на Ла Керта:
– Вы чего?!
– Что, пришел в себя?
Я только сейчас обратил внимание, что вампир стал будто ниже ростом – дождь намочил прическу, и сиреневые патлы уныло облепили полосатые щеки.
– А я и не выходил, – огрызнулся я, тяжело поднимаясь на ноги.
– Ну да. Это нормально – сидеть по пояс в воде и тупо хихикать.
– Я не хихикал…
Но продолжить Ла Керт не дал:
– Ты все еще считаешь, что этому миру ничего не угрожает?
