– Я не могу, – заметил я, перекрывая раскаты хохота. – Меня Любовь Генриховна снова пошлет…

Англичанку спас звонок. Она вылетела из класса первая, оставив дверь нараспашку. Небось, к Ведьме на исповедь побежала, только мне от этого ни жарко ни холодно. Я пошел искать Сашку. Была большая перемена, значит, скорее всего, братишка кормился в столовке. Действительно, вихрастая голова с ушами, оттопыренными дужками очков, обнаружилась за столом пятиклашек. «Пора бы ему постричься», – подумал я, подходя к брату сзади.

– Левцов, жри быстрее, твоя ложка нужна другому! – гаркнул я над круглой макушкой.

Сашка подскочил на месте, чуть не опрокинув компот:

– Лиан! Ты чего, я чуть не подавился…

– Не обижайся, – уселся я на лавку рядом с братишкой. – Лопай, я просто поговорить хотел.

Александр осторожно подобрал ложку и поболтал в супе:

– А я с тобой хотел.

– Вот мы и разговариваем. Ты как?

Пацан сразу понял, что я имел в виду:

– Нормально. А ты?

– Он тебя больше не трогал?

Сашка покачал головой:

– Они долго потом с матерью ругались, а меня спать отправили. Только я не спал. Я все слышал.

– И что, что-нибудь новое для себя узнал? – хмыкнул я, откусывая от Сашкиной булочки.

– Да, в общем… – братишка как-то замялся и вдруг вскинул от супа печальные глаза. – Лиан, ты лучше домой не приходи. Ну, пока там не улеглось все.

– Да я в принципе и не собирался, – осторожно отозвался я. – А что?

Александр вздыхал, ковырял ложкой в супе, но не кололся.

– Ты же сказал, что поговорить хочешь, а сам молчишь, – напомнил я.

Брат вздохнул еще раз, отодвинул суп и поправил очки на переносице:

– Это Гена. Он в интернат тебя хочет отдать. Для трудновоспитуемых. Как только ты дома появишься, он сразу милицию вызовет… И в школу сообщить грозился… А тебе есть где жить?

Я сидел, как оплеванный. Столовский шум вокруг отдалился, выцвел до нереальности. Школьники проталкивались к столам с полными тарелками и с пустыми от столов, все это было абсурдно, как во время флэшмобовской акции. Едва слыша самого себя, я спросил:

– А мать что?

Сашка сник:

– А что мать… Ну, кричала, плакала. Все как обычно. Потом снотворное приняла, уснула.

Между нами повисло неловкое молчание, заполненное бряканьем столовской посуды и жужжанием детских голосов. Наконец я с натугой улыбнулся, почти не чувствуя лицевых мышц:

– Да ладно, Сань, – нарочито бодро хлопнул братишку по плечу, – не ссы, прорвемся. Гена грозится только. Ничего у него с интернатом не получится – права такого нету.

– Может и получиться, – прошептал Сашка. Пухловатое плечо под моей рукой напряглось до дрожи. – Если мама документы подпишет. Я знаю, в Интернете сегодня пробил…

– Да чего они там напишут-то?! Слово Гены против нашего. А приводов у меня ни одного не было…

– Зато бродяжничество было, и школа за тебя вряд ли заступится, – вздохнул брат и поднял на меня серьезные взрослые глаза. – Хочешь, я с мамой поговорю? Может, она Гену упросит? Ну, что ты извинишься, что исправишься…

– Ты шутишь, да? – Я уронил обнимавшую Сашку руку и уставился на него, как на колорадского жука в картошке. – Чтобы я перед этим обсосом общества извинялся?!

Что-то хрястнуло меня между лопаток. Тычок пришелся так неожиданно, что я чуть не расквасил нос об стол. Стакан с компотом опрокинулся, желтоватая жидкость закапала на Вовкины джинсы. Мля! Вот один раз в жизни сел спиной ко входу, о брате заботился, и на тебе…

– Где же ты бегал, ушлепок? – Лапища Факоффа скрутила сзади арафатку, больное горло сдавило, в глазах зажглась Большая Медведица. – Мы ж не договорили с тобой еще, забыл?

Приятели бандерлога, ухмыляясь, обступили стол. Пятиклашки почуяли неладное и прыснули в стороны, как испуганные воробьи. Сашка съежился на скамейке, очки гневно сверкают:

– Чего вы к нему пристали? Отпустите, а то я учителя позову…

– Это кто ж у нас такой смелый? – пробасил Мускул и отвесил мальчишке щелбан.

Я дернулся, но Факофф только туже намотал концы платка на кулак.

– Эй, кастрат, оставь ребенка, – прохрипел я, пытаясь просунуть пальцы под арафатку. – Тебе что, та псина думалку вместе с яйцами откусила?

Качок зашипел, будто масла на сковородку плеснули, а мой душитель рванул арафатку вверх:

– А ну встал! С нами пройдешься!

– Встал у тебя в штанах, – огрызнулся я, но особого сопротивления оказать не мог.

Четверка быков плотно взяла меня в кольцо, конвоируя к выходу. Взгляд внезапно наткнулся на радостного Петюнчика, демонстративно выставившего «фак» в мою сторону. Ясно, кто этих гопников навел.

– Посмотрим, как ты у нас теперь побегаешь, – злорадно оскалился Лохматый.

Перейти на страницу:

Поиск

Книга жанров

Похожие книги