– Не знаю. Соду я распознала сразу, но она кожу так не сушит. Горчицу тоже узнала быстро, старалась, чтоб на руки не попала, потом была, кажется, лимонная кислота, но в неё я тоже руки не опускала. А вот чем я мыла пол, я не поняла.
Ингрид как могла описала ей белый непонятный порошок, на что Хельга протянула:
– А-а-а, это была каустическая сода. Злобно, однако. А перчаток не дали?
– Нет их.
– Странно. Тогда мы сделаем так. Я намешаю тебе мазь, которую ты будешь наносить на руки перед работой и по мере необходимости. Эта мазь будет тебе как перчатки.
На том они и порешили.
В среду Георг Меркурий пригласил к себе Ингрид на чай после всех занятий, чтобы спросить, как у неё продвигаются дела. Ингрид рассказала, что за первые три дня нового обихода её уже дважды переводили на новое место.
– И как же вы оказались в штрафбате?
– Где?
– Штрафном батальоне, – пояснил опекун.
– Не знаю. Может, Уранос Пифагор поспособствовал этому? За что вообще переводят на штрафной обиход? Я ведь ничего не делала такого. – Сказала Ингрид обиженным тоном.
– Может, опять сказалась ваша сугубая удачливость? Вас застали за каким-либо занятием и неправильно истолковали ваши действия?
– Сомневаюсь. Уранос Пифагор очень строгий. Ну, даже чрезмерно. Он пришёл в прачечную и сделал мне замечание, что я, видите ли, орешки мыльные неправильно считаю. На его глазах я их пересчитала, оказалось, что всё верно, но времени на это бессмысленное действие было потрачено немерено. Он развернулся и пошёл на выход, а я тихо сказала: «Зануда».
Георг Меркурий хохотнул.
– Да, подобные вещи он не прощает.
– Я серьёзно не могу понять: какая разница, сколько орехов класть? Орешком больше, половинкой меньше… Всё равно ушат вертится в одном бассейне, пена общая…
– К сожалению, я не могу отменить пеню. Это может сделать только тот, кто наложил взыскание, а кто это сделал, мы точно не знаем.
– Да если честно, меня не особо напрягает мытьё уборных. Возишь там себе швабером, люфой раковину так вжих-вжих, потом водичкой это шурх и чисто… Красота же.
Опекун вопросительно поднял брови: обычно студенты избегали этой работы. Ингрид, отхлёбывая чай и кусая печенье, продолжала:
– Уборные у вас красивые. Все разные. Одни облицованы кафелем, другие деревом, третьи покрыты штукатуркой… Эх, у нас дома и то страшнее. А тут и красивые, и чистые – загляденье! Знаете, мне особенно понравилась комната с морской галькой вместо пола и большой ракушкой вместо раковины. Поболтать, правда, не с кем.
– Ингрид, вы меня удивляете. Чем дальше, тем больше.
– Чем же это?
– Пока не могу сказать. Я, конечно, часто бываю на земле по долгу службы и встречаю многих людей там, однако вы совсем на них не похожи. Вы, в силу своего рождения и воспитания на земле, сильно отличаетесь от своих сверстников в Междумирье, но, признаться, на обычную земную школьницу тоже не тянете. Неудивительно, что вас не принимают ваши одноклассники в школе.
Ингрид в этих словах услышала похвалу, но радоваться не торопилась.
– Да-да, все такие уникальные, один я одинаковый, – иронично заметила она.
Они в тишине сделали ещё по глотку чая.
– Георг Меркурий, расскажите мне ещё о Чумном Докторе. Я мало чего поняла из того разговора. Самостоятельно я пока ничего не нашла. Понимаете, мне есть, чем заняться, учусь за всю жизнь…
– Что я могу ещё вам сказать? Это один из верховных демонов. Всего их четыре: Доктор, Узник, Солдат и Жнец.
– Если честно, плохо понимаю. Доктор вроде должен лечить людей от болезней, почему он демон? А Узник? Напротив же, он страдает оттого, что он несвободен, голоден… И вот Солдат. Солдат же защищает людей, порой ценой своей жизни.
– А Жнец? – внезапно спросил её Георг Меркурий.
– Жнец… – Ингрид порылась в памяти, чтобы вспомнить, чем вообще должны заниматься жнецы. – Вообще что-то непонятное. Жнец жнёт. Собирает урожай.
– Это и есть их особенность. Они переворачивают всё то, что вы перечислили. Солдат не защищает, а убивает, провоцирует, начинает войны, это агрессор. Доктор не лечит, а, напротив, насылает болезни, ослабляет здоровье и совращает людей. Узник не сам страдает от голода, а алчет чужого голода и страданий. Он способен съесть все припасы только ради того, чтобы остальные испытали муки истощения.
– А Жнец? – искала логику Ингрид.
– Жнец – это чистильщик. Он забирает результаты трудов трёх предыдущих. Грубо говоря, приходит он за душами людей. И вселяет отчаяние.
По спине Ингрид пробежали мурашки.
– И что же делать, раз Чумной появился здесь?
– Здесь он мимоходом. Обычно он отправляется на землю, чтобы вызвать мор. А наша задача его остановить. Отловить и залатать ту дыру, через которую он проник.
– А что происходит, если его не остановить?
– Он просто хозяйничает на земле до тех пор, пока не соберёт свою дань.
– Дань – это та самая коллективная ответственность?
– Да, он приходит за расплатой. Вообще, он ненасытный, дай ему волю, заберёт всё своё и даже больше. С другой стороны, ему даже не дают и части того, что он реально хочет забрать.
– А кто тогда определяет, сколько ему можно?
