Освоение Ираном акватории Каспия было напрямую связано с усилившимся экономическим соперничеством России и Англии. Лавры первопроходца в прокладывании северного торгового пути на Восток сохраняла «Московская», с конца XVII в. «Русская торговая компания». Ее агент, создатель иранского флота капитан Джон Эльтон, как «человек, полезный в своих познаниях», был сначала принят на русскую службу и зачислен в состав Оренбургской экспедиции В.Н. Татищева. Но путешествие по Аральскому морю было прервано из-за политических осложнений, и экспедиция вернулась с полпути. Вскоре Эльтон смог добиться у русских властей разрешения на строительство торговых кораблей для Англии на верфях Казани, а потом предложил иранскому правительству свои услуги в создании флота на Каспии. По слухам, расположение наследного принца Риза-кули-мирзы обошлось ему в порядочный запас хорошего рома и незначительные подарки, которыми была скреплена сделка. Но не этот скромный пишкеги (подношение, взятка) решил исход дела. Предложение Эльтона пришлось как нельзя кстати. Опытный офицер, предприимчивый и толковый администратор, Эльтон оказался чрезвычайно полезным и торговой компании, и английскому правительству, стоявшему за ее спиной. В 1745 г. с верфей Каспия были спущены два фрегата, которые начали каботажное плаванье вдоль западного побережья. На подходе стояло еще несколько военных кораблей.
Россия, которая по Рештскому договору 1735 г. отвела свои войска из прикаспийских провинций, была обеспокоена ростом иранского влияния на Каспии, рассматривала создание флота как военный вызов, особенно если учесть, что к строительству верфи приступили в 1742–1743 гг. в период обострения русско-иранских отношений. Заняться разрешением этого вопроса было поручено астраханскому губернатору; осенью 1751 г. в обстановке сугубой секретности он снарядил в Гилян диверсантов. Группа моряков Каспийского флота, как указывалось в рапорте о проведении этой операции, была переодета «в приличное платье под видом разбойников», получила в свое распоряжение два военных корабля с полным боевым оснащением и большое количество оружия. Но тщательная подготовка и этот военизированный маскарад оказались лишними — городок при верфи опустел, и его никто не охранял. Джон Эльтон был убит весной 1751 г. в начавшейся после смерти своего покровителя междоусобной схватке, а отстроенное им адмиралтейство разорил один из мазендаранских ханов, изрубивший во время погрома все шлюпки. На рейде Лангеруда оставались два готовых к спуску на воду военных корабля, построенных после смерти покорителя Дели. Один из русских мичманов обошел оба корабля и, прикинув необходимое количество дров и «зажигательных вещей», сжег их «без остатку».
Борьба России и Англии за обеспечение своих интересов на Каспии, общий контур которой лишь обозначился в это время, стала прологом к англо-русскому соперничеству на Среднем Востоке (так называемой Большой игре) и предвосхитила не только многие сюжеты истории их взаимоотношений в XIX в., но и оказала влияние на характер экономических и социально-политических процессов в Иране.
Для Юго-Восточной Азии XVIII век представляет водораздел между традиционной историей и новой эпохой, начавшейся для региона в первой половине XIX столетия. Это последний период раннеколониальной эпохи (XVI–XVIII вв.) в истории региона, эпохи, которая хотя и внесла огромные перемены в жизнь местного общества, тем не менее еще не разрушила его, а лишь в различной степени деформировала. Вместе с тем, будучи наследником и продолжателем процессов и тенденций предшествующей эпохи, XVIII век, особенно его вторая половина, обнаруживает изменения как в традиционной структуре местного общества, так и в характере внешнего, колониального воздействия.
