До середины XX в. Юго-Восточная Азия не воспринималась как отдельный регион, а потому практически не исследовалась как целое. Изучалась история ее частей, входивших в те или иные колониальные владения (нидерландские, английские, французские, американские). В XVI–XVIII вв. литература была представлена в основном сообщениями путешественников, записками миссионеров, случайными переводами отрывков из местных хроник и т. п. В XIX в. стали появляться первые общие истории стран региона и работы по отдельным сюжетам, главным образом колониальным. В первой половине XX в. в зарубежной историографии, а во второй половине в отечественной появились общие истории Нидерландской Ост-Индии (Индонезии), Малайи, Вьетнама, Камбоджи, Бирмы и Сиама (Таиланда). Это были работы преимущественно по политической истории, хотя для отечественных авторов с самого начала характерен интерес и к истории социально-экономической (Бирма, Таиланд, Малайя). В конце 20-30-х годов XX в. в голландской и английской историографии возникает интерес к социологическим и культурологическим аспектам истории региона (в основном доколониальной и колониальной эпох), эта тенденция получает развитие во второй половине XX — начале XXI в. В последней четверти XX в. стали появляться работы, посвященные XVIII веку в истории отдельных стран или областей Юго-Восточной Азии — Филиппин, Малайи, Индонезии, Бирмы, Таиланда, Вьетнама. В последние годы делаются попытки обобщения истории региона при комплексном и междисциплинарном подходах и выделения XVIII в. в отдельный этап.
Сложность характеристики XVIII столетия усугубляется тем, что Юго-Восточная Азия всегда отличалась колоссальным географическим, этническим и культурно-идеологическим разнообразием, и на это исконно присущее региону разнообразие наложилась усложнившаяся в данное столетие колониальная структура. На протяжении данного периода (но многое восходит к XVII в., а завершается в XIX в.) в регионе протекали процессы, которые можно считать основными (в приближенном к реалиям виде, с большой степенью огрубления).
1) Образование на материке (Индокитайском полуострове) централизованных государств, в которых ведущую роль играла основная этническая группа. Свое завершение этот процесс получил в государстве Конбаунов в Бирме, при династии Чакри в Сиаме и Нгуенов во Вьетнаме. Моноэтнические государства, включая буферные — Лаос и Камбоджу, приходят на смену образованиям имперского типа предшествовавших эпох. Создание моноэтнических государств на Индокитайском полуострове в XVIII в. совпало с очередным витком возрождения государственности в циклическом развитии Вьетнама, Бирмы и Сиама.
2) Ослабление и дезинтеграция приморского мира Юго-Восточной Азии (Малаккский п-ов и Малайский архипелаг).
3) Перемены в колониальной составляющей.
Три мира, три системы, восходящие к доколониальным временам, определяли особенности местного общества.
Первый мир Юго-Восточной Азии — конфуцианско-буддийский Вьетнам.
Социально-политическую структуру доколониального Вьетнама можно назвать бюрократически-феодальной. Определяющим типом социальных отношений здесь были отношения административно-управленческого соподчинения. Этот тип отношений складывался начиная с эпохи китайского завоевания (последние века до н. э.) и дожил в основных своих чертах до колониальной эпохи XIX в.
Во главе страны стоял император, которому помогали шесть центральных ведомств, которые занимались культовыми церемониями, назначением чиновников, проведением кадастров (земельных и душевых), сбором налогов и распределением их среди чиновничества, военными делами, судом и общественными работами.
Община была поставлена под контроль властей, и деревенская верхушка стала постепенно превращаться в зависимых от государства мелких чиновников. К XVIII в. этот процесс усилился, и общинная верхушка получила функции низшего административного звена, действовавшего под надзором вышестоящих чиновников.
Характерной чертой этой господствующей социальной группы был ее «открытый» характер, что проявлялось в отсутствии наследственной закрепленности социального статуса. Через систему конкурсных экзаменов достигалась достаточно высокая социальная мобильность и устойчивость. Это положило начало формированию широкого слоя традиционной интеллигенции и мелкого чиновничества, связанного и переплетавшегося с деревенской верхушкой.
