Прогрессивная эра пресеклась в годы первой мировой войны. Тому было несколько основных причин. Первая и самая очевидная заключается в том, что войны плохо совмещаются с демократическими нововведениями. Национализм, патриотизм и мессианизм, расцветшие в США в период мировой войны, оттеснили внутренние демократические преобразования далеко на задний план. Другая причина состояла в том, что начавшаяся на исходе войны русская большевистская революция серьезно напугала своим радикализмом и возможностью экспансии большинство американцев, способствуя быстрому нарастанию в США консервативных настроений. Наконец, третья причина угасания реформаторства заключалась в том, что США того времени в отличие от эпохи “нового курса” 30-х годов не сталкивались с угрозой экономической катастрофы, которая бы не позволила либералам и просвещенной части элиты расслабиться и прекратить методичное радикальное врачевание капитализма. Напротив, экономические дела в США шли очень неплохо, а первая мировая война (впрочем, как и вторая) только укрепила американское экономическое благополучие. Из первой мировой войны США вышли крупнейшим мировым кредитором. Промышленность вообще развивалась по восходящей линии, к концу 20-х годов на ее долю приходилось 48 % мирового производства. Особенно успешно действовали крупные корпорации, которые к 20-м годам реабилитировали себя в глазах нации за грехи эпохи сколачивания финансово-промышленных империй. Естественным образом произошла реставрация индивидуалистического капитализма.
20-е годы стали периодом триумфа (но, как выяснилось позднее, и “пирровой победы”) индивидуалистического капитализма. Одной из основ его распространения стало экономическое благополучие 20-х, вошедших в историю как десятилетие “просперити”. Разве не являлся объективным показателем благосостояния Америки показатель выпуска автомобилей — 5,4 млн ежегодно в конце десятилетия, которые теперь могли приобретать не только богатые, но и средние американцы? После 1920 г. избиратели неизменно отдавали предпочтение Республиканской партии: три ее консервативных лидера У. Гардинг, К. Кулидж и Г. Гувер последовательно сменяли друг друга на президентском посту. Своего рода символом упрочившегося политического влияния крупного бизнеса явилось одиннадцатилетнее (с 1921 по 1932 г.) пребывание на посту министра финансов мультимиллионера Э. Меллона. Чтобы занять этот пост, Меллон должен был выйти в отставку из руководства 51 корпорации, но его деятельность на новом посту многократно искупила эту жертву, принеся многомиллиардные прибыли всему большому бизнесу. В 1921 г. по его инициативе ставка налога на доходы, превышавшие 1 млн долл., была снижена с 66 до 50, а в 1926 г. до 20 процентов.
В отношении корпораций прекратилось использование антимонополистических законов, которые были нейтрализованы Верховным судом с помощью принципа “разумности” предпринимательских объединений. Республиканская партия вернула к жизни сверхвысокие протекционистские тарифы, которые, как и в конце XIX в., были объявлены одной из основ процветания национальной промышленности. Президент США Г. Гувер, апостол индивидуализма, отвергая социальное законодательство, доказывал, что цели трудящихся должны достигаться исключительно посредством добровольных соглашений между трудом и капиталом. Он называл это “просвещенным индивидуализмом”. Индивидуалистическое кредо было воспринято в то десятилетие и Демократической партией, отказавшейся от либерально-реформистских постулатов “прогрессивной эры”.
Гром прогремел в 1929 г., а через четыре года страна лежала в экономических руинах. Банки рухнули в 47 из 48 штатов. Промышленное производство упало на одну треть, а безработица составила 25 %. Таковы были последствия беспрецедентного мирового экономического кризиса. Один из современников назвал только что минувшее десятилетие “просперити” “раем для дураков”. Избранный в 1932 г. президентом США Ф.Д. Рузвельт взялся выяснить и устранить причины мифического процветания и реального краха.
